Солнечные стрелы
Шрифт:
И этот равный нашелся?
Да. Его цель выше обычаев черного братства, выше долга и выше законов, по которым живет Золотая страна. Он выжидает, скрывшись под черной вуалью, защищенный от людских взглядов и от действия наших магических чар... Леди Мирейн нахмурилась и нервно потерла лоб.
Подожди, сказала она, ты, по-моему, что-то путаешь. Оленейцы все таковы. Каждый из них скрывается под вуалью, и каждый имеет на шее свой талисман. Так повелось с незапамятных времен.
Да, запальчиво выкрикнула Вэньи, но кто делает эти талисманы? Кто опекает их тайно и скрытно?
Маги, пожала плечами
Какие маги? Может быть, маги старинной Гильдии?
Гильдия умерла.
А что, если нет? Леди Мирейн остановилась напротив нее. Глаза ее превратились в узкие щелки.
У тебя есть подтверждение своим словам?
Нет, устало молвила Вэньи. Пока нет.
Почему ты так думаешь? Разве нет в Асаниане магов, продающих свое умение за деньги? Разве оленейцы не вправе пользоваться их услугами? Это обычная вещь, когда воин или охранник обращается за помощью к чародею, чтобы уберечься от неприятностей. Разве наши керуварионцы сплошь и рядом не поступают так?
Я еще не умею этого объяснить, сказала Вэньи с горечью, признаваясь в собственной слабости. Это связано с Вратами и с неприятными ощущениями, возникающими во мне. Если я отыщу доказательства, подтверждающие мои подозрения, если я докажу, что Гильдия существует и в своей деятельности использует Врата, вы станете на мою сторону?
Как ты собираешься в этом случае поступить?
Противостоять им, в голосе Вэньи появилась твердость, попытаться проникнуть в их планы. Если в них нет вреда, можно будет оставить их в покое, или передать тайную организацию в руки Совета жрецов. Если же они замышляют недоброе...
Ты одержима навязчивой идеей.
Я знаю, что кажусь сумасшедшей, кивнула Вэньи, смиряя свой норов. Но, миледи, прошу вас, выслушайте меня. Многое в магии держится на предчувствиях, на интуиции и других мелочах, невидимых и незримых. Мы забыли об этом с нашими циклами обучения, с нашими догмами и установками, с нашими примитивными заклинаниями. Двигаясь в эту сторону дальше, мы можем потерять все.
Ты, кажется, вздумала поучать меня, жрица? Императрица нахмурила брови. Вэньи позволила себе улыбнуться.
О нет. Я говорю все это скорее для себя. У меня сейчас нет ничего, кроме ощущений и страха. И я говорю себе, если существует хоть малейшая доля опасности, мне надо позаботиться о том, чтобы враг не прошел.
Ты сказала, будто замечаешь что-то неладное в работе Врат?
Да. Вэньи потерла воспалившиеся глаза. Маги Гильдии строили их. Мне хочется думать, что это так. Миллион миров кружится в сияющей бездне. Кто из m`q знает, что делается на них?
И еще ты говорила об оленейце.
Возможно, я поднимаю бурю в стакане воды. Но этот мальчишка с глазами льва мне кажется тенью, встающей из мрака.
Весь Асаниан это огромная желтоглазая тень, сказала императрица. Даже я, жрица обнимающей все миры тьмы, даже я порой страстно желаю сбежать отсюда в родные края. Что-то вроде симпатии шевельнулось в сердце островитянки. Но Вэньи не могла тратить свою энергию на посторонние чувства.
Таковы мы все, изрекла она. Миледи, прошу вас, не судите меня строго. Ступайте к сыну. Убедите его не доверять оленейцу, следующему за ним по пятам. Упросите его не доверять никому из слуг, скрывающих свои лица и мысли.
Хорошо, наконец сказала она. Я буду сегодня же говорить с ним.
ГЛАВА 29
Посыльный нашел Эсториана в гардеробной. Весело мурлыкая под нос фривольную песенку, император готовился к визиту в гарем.
Ваше величество, леди Мирейн желает поговорить с вами. Эсториан сморщил нос. Галия наверняка уже ожидает его. Ему не терпится, вопервых, рассказать ей уморительный анекдот, которым его угостили гвардейцы, и, во-вторых, пропеть горскую песенку, которая с утра крутится у него в мозгу.
Скажи моей матушке, повелел он курьеру, что я навещу ее утром. Мы чудно позавтракаем с ней вдвоем, если она пожелает. Посланец отвесил ему поясной поклон.
Милорд, миледи велела сказать, что разговор очень важный.
Меня тоже ждет неотложное дело, буркнул Эсториан, он начинал сердиться. Утром. Иди и передай. Посыльный был асанианином, он не мог спорить с наместником божества на земле. Евнух ушел. Эсториан перевел дух. Конечно, надо бы к ней заглянуть, он сам знал это. Но Галия... Он просто сгорает от нетерпения. Матушка будет давить на него, он станет отмалчиваться и в конце концов наговорит ей кучу вещей, о которых они оба потом будут сожалеть. Нет, матушка подождет. К дверям гарема он подходил без всяких угрызений совести. Галия почему-то опаздывала, комната, где они обычно встречались, была пуста. Он удобно расположился на мягком диване возле столика с фруктами и вином. Он ждал свою озорную подружку, бросая в рот сладости и попивая вино. Он привел в боевой порядок шеренги засахаренных орешков, накрыл их знаменами из леденцов и повелел медовым закрученным плюшкам трубить боевой сигнал. Дверь распахнулась.
Галия... Это была не Галия. Он привстал с места.
Зиана! Зиана грациозно присела, приветствуя господина.
Милорд.
Что с Галией? Она заболела? Или случилось еще что-нибудь? Он был не на шутку встревожен.
О нет! сказала Зиана. С ней все в порядке, милорд. Какой-то нюанс в ее голоске царапнул его слух.
Она прислала тебя скрасить мое одиночество, а сама занялась чем-то более важным. Зиана вскинула на него глаза. В них светилась если не обида, то явное неудовольствие.
Нет ничего более важного на свете, чем вы, милорд.
Но почему же тогда... Он осекся. Долгое время он разглядывал явившееся его взору чудо. Зиана была разодета, как знатная керуварионская леди, приготовившаяся сопровождать своего лорда на важный прием. Беда была в том, что бедняжка, повинуясь `q`mh`mqjhl обычаям, натянула на себя несколько вечерних туалетов, и теперь напоминала бочонок.
Милорд, сказала она смущаясь. Мы с Галией долгое время обсуждали это между собой и поняли, что вы просто не знаете всех заведенных в нашей стране порядков. А они бывают порой довольно разумны, если не сказать деликатны. Возьмем гарем, похожий на наш, и обитающих в нем женщин. Лорд, содержащий его, не может позволить себе роскошь иметь одну фаворитку. Ох, воскликнула она, смущаясь все больше и больше, милорд, вы, конечно, можете любить лишь ее одну, но вам необходимо видеться и с другими избранницами. Иначе все это будет не очень честно по отношению к ним. Эсториан потерял дар речи.