Солнечный мальчик
Шрифт:
Соскочив с дивана, он перебрался поближе к маме.
Милиционеры подошли к человеку в кожаном.
— Ваш документ?
Кожаный достал из кармана потёртый паспорт.
Милиционер внимательно прочитал его и, приложив руку к фуражке, предложил:
— Пройдёмте со мной. Это ваш чемодан?
— Мой.
И тут Вовка с удивлением заметил, что жёлтая сумка стоит отдельно от чемодана, вплотную к маминым вещам.
Кожаный подхватил чемодан и быстро зашагал прочь. Милиционеры двинулись вслед.
— Мама,
— Три места до Иркутска. Рейс номер сто тридцать семь. Ах, не мешай, Вова, пожалуйста! Помоги лучше. — И мама, продолжая отвечать на вопросы приёмщицы, начала передавать ей чемоданы.
Когда мама получила квитанции, в зале снова появился Кожаный.
Он спокойно подошёл к жёлтой сумке, поднял её и занял мамино место у багажного окна.
— Рейс сто тридцать семь на посадку! — раздалась команда.
Пассажиры цепочкой двинулись через двери вокзала на лётное поле.
На том месте, где только что стояла жёлтая сумка, весело блестел двугривенный.
Вовка поднял его и оглянулся. Кожаного уже не было.
Сунув монету в карман, Вовка бросился догонять маму.
ГЛАВА ВТОРАЯ
В САМОЛЕТЕ
Летим
Аэровокзал, такой большой и высокий, начал уменьшаться, стал величиной со спичечный коробок и повернулся к самолёту крышей.
— Летим, — сказала толстая пассажирка и сразу уснула.
«Интересно, а она спит», — подумал Вовка и прилип носом к окну.
Над самолётом раскинулось серое от туч небо. Внизу коричневыми квадратами лежала земля. На горизонте горела яркая серебряная полоса.
— Море, — объяснила мама. — А вон, видишь, много крыш, а над ними дым? Это Ленинград.
Самолёт набрал высоту.
Коричневые пятна внизу сменились зелёным. Это были леса. В них голубыми змейками вертелись реки. По чёрной, прямой, как карандашная линия, дороге серой гусеницей полз товарный поезд. Над паровозом неподвижно висел ватный дымок.
«Высоко, а не страшно», — подумал Вовка. Он выпустил из пальцев ручку кресла.
— Мам, а самолёт не упадёт?
— Не упадёт, — недовольно ответила мама.
— А если упадёт, то вниз?
— Вниз.
— И моторы вниз?
— И моторы.
— И люди вниз?
— Ой, какие ужасы спрашивает этот ребёнок! — злым голосом проговорила, просыпаясь, толстая женщина. — Я теперь не засну до самого Иркутска!
— И люди, и моторы — вниз. Один ты вверх полетишь!.. Будешь ты или нет сидеть спокойно? — не на шутку рассердилась мама.
«Нет» — и он не взял
За Волгой небо пошло синее, в белую облачную крапинку. Леса под крылом машины проплывали какие-то тёмные, суровые. Железных дорог попадалось всё больше
— Урал! — объявил, входя в пассажирскую кабину, лётчик.
Заводов на Урале оказалось очень много. Сверху они выглядели настоящими муравейниками. Между цехами взад-вперёд сновали поезда. Бегали чёрные мурашки — люди. Палочками торчали трубы.
Посадку Вовка проспал.
Когда он проснулся, самолёт снова набирал высоту. Толстая женщина больше не спала, грызла сушки и разглядывала по очереди всех пассажиров.
— Здравствуйте! Проснулся!-сказала она. — Опять начнёшь задавать вопросы?.. Ведь надо было придумать! Он что у вас, всегда такой рассудительный?
— Он у меня не плохой, — вступилась за сына мама. — Ласковый. Добрый.
— Вас-то хоть слушается?
— Слушается. Вот, перед дорогой, заладил было: возьму да возьму с собой ежа — поймал где-то — так я только сказала: «Нет!» — и он не взял. Очень слушается.
Обе женщины внимательно посмотрели на Вовку.
Вовка покорно засопел и тут же с испугом услышал, как в круглой картонке над его головой зашелестела бумага.
— Через час Иркутск! — объявил, снова войдя в кабину, лётчик.
Иркутск
Самолёт бесшумно пронёсся вдоль посадочной полосы, запрыгал по бетонным плитам и остановился. Пассажиры начали собирать вещи.
— В крайнем случае могли бы у меня остановиться, — сказала, обращаясь к маме, толстая пассажирка. — Я тут неподалёку. Правда, у вас такой мальчик…
— Благодарю, нас должны встречать. Я дала телеграмму, — сухо ответила мама.
Пассажирка забрала свои кошёлки и ушла. Мама и Вовка выбрались из самолёта последними.
Около машины никаких встречающих не было. Мама потащила Вовку к вокзалу — высокому жёлтому зданию с колоннами у входа.
Не успели они войти в вокзал, как репродуктор, висевший под потолком, щёлкнул, откашлялся — кха, кха! — и неторопливо произнёс:
— Гражданка Андреева Антонина Михайловна, подойдите к справочному бюро.
Услыхав своё имя, мама оставила Вовку с чемоданами и побежала к окошку, над которым золотыми буквами было написано:
«СПРАВОЧНОЕ БЮРО»
Около окошка её встретил высокий человек в пенсне, с пухлым портфелем под мышкой.
Разговаривая, они подошли к Вовке.
— …К сожалению! — говорил человек в пенсне. — К сожалению… Понимаете сами: такие темпы — уму непостижимо! Плотину досрочно, здание электростанции досрочно, всё досрочно. Пока вызов шёл к вам, конструкторское бюро закончило работы и вылетело самолётом на Камчатку, на строительство Нового порта. Три дня назад. Что делать, не догонять же их! Подыщем вам работу здесь. Что-нибудь в канцелярии…