Солнечный рисунок
Шрифт:
— Простите, а вы кто?
— Извините, не представился. Экстраординарный инспектор Скотланд-Ярда Джордж Лестрейд.
— Внештатный хирург Джон Хэмиш Ватсон.
— Внештатный? — нахмурился я.
— Помогаю госпиталю, пока не найду какую-нибудь практику. Военная пенсия по ранению не столь велика, чтобы безбедно жить. Приходится крутиться. А в Бартсе вечно не хватает хирургов.
Пока я переваривал полученную информацию, доктор Ватсон внимательно осмотрел жгут, наложенный мной на рану Хендерсона.
— Однако… —
— Я.
— Хм… Весьма профессионально. У вас есть медицинские познания? — Ватсон, не переставая расспрашивать меня, тщательно мыл руки, готовясь к операции.
— У нас был хороший полковой врач, — выкрутился я.
— Где служили? — тут же заинтересовался он.
— 2-й Йоркширский пехотный. Дослужился до энсина, но в семьдесят первом под Агрой получил картечью в ногу. Вышел в отставку по ранению.
Доктор повернулся ко мне с самой благожелательной улыбкой.
— Выходит, мы с вами коллеги по несчастью. Я был ранен в плечо при Майванде в последнюю Афганскую кампанию. Полковой хирург Беркширского полка. В госпитале ещё и брюшной тиф подхватил.
— Помотало вас, — сочувственно произнёс я.
— И вас, — заметил он.
Его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Он словно превратился в другого человека.
— Теперь к делу. Вы хотели присутствовать во время операции?
— Так точно, доктор.
— С моей стороны возражений нет. Я понимаю ваши чувства. Только ведите себя тише воды ниже травы.
— Конечно. Я не стану вам мешать.
— Договорились… Нам пора биться за жизнь вашего начальника.
Я устроился в уголке и принялся внимательно наблюдать за предстоящей операцией. Ватсон не производил впечатления зелёного новичка, так что, пожалуй, у полковника были все шансы выкарабкаться.
Операционная бригада обступила стол, на котором лежал подготовленный к операции Хендерсон.
Газовые лампы тихо шипели, зеркальные рефлекторы ярко рассеивали их свет, освещая операционное поле — со своим делом они справлялись не хуже, чем электрические лампы в моё время. Да и операционная в Бартсе не так уж отличалась от той, где мне пришлось самому, совсем сопливому пацану, поваляться в сорок четвёртом после форсирования Немана.
— Стэмфорд, наркоз, — скомандовал Ватсон.
Фельдшер наложил на лицо Хенедерсона марлевую маску, взял в руки флакон с эфиром и принялся капать, считая про себя капли, эфир на неё.
— Я закончил. Можем приступать, Джон.
Медицинская сестра очистила от грязи и заскорузлой крови квадрат вокруг раны Хендерсона у ключицы. Мой жгут продолжал сдерживать артериальное кровотечение.
Ватсон принялся шить наиболее крупные повреждённые пулей сосуды. Сосредоточенно и делово. Лицо его приобрело несколько отрешенное выражение. Хирург словно впал в некий транс.
Стэмфорд держал руку на пульсе
— Пульс частый, но слабеет.
— Сколько? — спросил Ватсон, не отрываясь от штопки организма сэра Эндрю.
— Нитевидный. Прерывистый, Сто пять ударов в минуту.
— Я почти закончил с сосудами, но надо ещё извлечь пулю…
— Артериальное давление падает. Пациент потерял слишком много крови.
Ватсон взял зонд и ввёл его в раневой канал
— Мистер Ватсон у вас есть физиологический раствор? — я подал голос из своего угла.
— Что?
— Водный раствор обычной поваренной соли в определённой концентрации. Он может частично заменить недостаток крови у пациента. Но ещё лучше раствор Рингера. Слыхали о таком?
Извлечённая из раны Хендерсона пуля звякнула, брошенная в металлическую кювету.
Я покосился на неё. Попрошу доктора не выбрасывать улику. И пусть пока никто не проводит такие экспертизы с огнестрельным оружием, надо же с чего-то начинать. Пусть Скотланд-Ярд первым проторит дорожку в этом деле.
Ватсон вопросительно повернулся к Стэмфорду.
— Друг мой, вы что-нибудь слышали об этом?
— Вы имеете в виду Сиднея Рингера из Университетского колледжа?
— Полагаю, что именно его.
— Я читал его последние статьи в Университетском медицинском вестнике. Очень любопытно — о сохранении в этом физиологическом растворе сердца лягушки, которое сокращалось, если подвести к нему электроды с электрическим током.
Меня всегда поражала способность врачей вести разговоры на побочные темы, продолжая при этом оперировать, чистить раны, накладывать швы и прочее в том же духе.
— Этим раствором вполне возможно заменить часть потерянной сэром Эдмундом крови.
Ватсон и Стэмфорд переглянулись.
— Рискованно… — Стэмфорд поёжился под своим белым халатом.
— А что заменит вторую часть? — поинтересовался Ватсон.
Его, судя по всему, разбирал врачебный азарт.
— Кровь донора, — как можно спокойнее ответил я.
— Сразу видно дилетанта, мистер Лестрейд. Не обижайтесь на меня, пожалуйста, но это скорее убьёт пациента. Девяносто девять процентов случаев переливания крови заканчивались печально для реципиентов.
Я хотел брякнуть, что у меня группа крови, от которой никому не будет худа — первую группу можно переливать любому без особого риска. Но, вовремя прикусил язык — универсальная первая группа крови была у меня, ещё не родившегося здесь и уже скончавшегося в своём времени генерал-майора питерской милиции.
А какая группа у Лестрейда? Да кто же это знает?
И тут меня осенило.
Главная проблема, если смешаются две разные, несовместимые друг с другом, группы крови, — слипание эритроцитов. Надо испробовать на образцах крови Хендерсона образцы крови всех возможных доноров.