Сон или явь?
Шрифт:
— Прю, ты следишь за ним? — спросил Бикель.
— Да, у него с собой набор аварийных инструментов. Он будет на месте через минуту или около того, — ответила она.
— Неисправность замечена в районе установок кондиционирования, немного не доходя до отсеков с гибертанками, — пробормотал Тимберлейк. — Чертовски близко от них. А другие приборы регистрируют изменение температуры?
— Нет, ничего особенного, — ответила она.
Пруденс щелкнула переключателем, проверяя, не возникло ли серьезных отклонений температурного режима. Флэттери все время
— Радж, ты скоро? — спросила она.
Из вокодера донесся голос Флэттери:
— Через минуту или около того.
Они молча принялись ждать, слушая по вокодеру звуки шагов Флэттери.
Когда Флэттери почти дошел до места аварии, Пруденс активировала направляющий луч.
— Испарители в порядке? — спросила она.
— Да, — ответил Флэттери.
Он прошел последний люк, зная, что приборы Центрального Пульта непременно сообщат об этом Пруденс. Тем не менее он испытал нечто вроде приступа страха. Сейчас он как бы символически отрезал себя от остальных астронавтов.
«Я отремонтирую сенсор и тут же вернусь обратно, — сказал он себе. — Надеюсь, что небольшая задержка при возвращении не вызовет подозрений. Я просто обязан выяснить, что именно сотворил Бикель, но в то же время не должен вызвать у него никаких подозрений».
Флэттери оглянулся, изучая помещение, в котором оказался. Сейчас он находился в шлюзе, из которого можно было попасть в отсеки с коммуникациями внешнего корпуса этого отсека. Для усиления конструкции шлюз по форме напоминал овал шести метров в ширину и семи в высоту. Флэттери сориентировался по направлению гравитации и двинулся вперед.
Отказавший сенсор представлял собой трубку, находившуюся сейчас справа от него. Трубка восемь, кольцо «К». Обозначения совпадали. Неполадки возникли именно здесь. Он уставился на тускло-серую трубку, освещенную холодным светом. Зеленое пятнышко направляющего луча остановилось именно на ней. «Да, Прю не забыла включить направляющий луч», — подумал он.
Из-за низкой гравитации он плавным прыжком преодолел расстояние, отделяющее его от сенсора, включил датчики ремонтной аппаратуры и занялся делом.
Внезапно сфинктер шлюза за его спиной сомкнулся, и ему тут же вспомнился Андерсон, задавленный вышедшим из-под контроля люком… но, разумеется, сейчас такой опасности больше не существовало… ведь все ОИРы мертвы. То, что один из членов экипажа был вынужден отправиться сюда для устранения неисправности, означало лишь одно — единственной опасностью сейчас оставался вышедший из-под контроля искусственный разум — ИР, а не ОИР.
— Что-то не так? — спросила Пруденс. От её голоса загудело в ушах.
«Она заметила, что я остановился здесь», — подумал Флэттери.
Внимание с ее стороны придало ему некоторое чувство уверенности — пусть даже она фиксировала не его передвижения, а его остановки.
— Нет-нет, просто осматриваюсь, — сказал Флэттери.
— Может, имеет смысл послать тебе на подмогу Тима? — спросила Пруденс.
— Вот еще! Только его мне и не хватало! — огрызнулся Флэттери, сам удивившись
— Ты сейчас на Втором посту, — объявила Пруденс. — Я включаю видео на Второй. Проверь.
Флэттери взглянул на сенсоры, увидел среди них один, обведенный желтым кружочком, и помахал рукой.
Путь Флэттери лежал дальше через еще один автоматический шлюз, он прошел через него, оглянулся на прозрачный люк. Он внезапно испытал чувство полной оторванности от товарищей, абсолютное одиночество. Взглянув вперед, он вспомнил, что, будь хоть дин из ОИРов в порядке, сюда вообще ходить не потребовалось бы. Мобильность, вот в чем заключалась проблема. Ведь на корабле практически во всех уязвимых местах имелись автоматические ремонтные устройства — и на внешнем корпусе, и на большинстве переборок, в шлюзах — корабль сам мог позаботиться о себе, и помощь экипажа требовалась ему лишь в минимальной степени. Но как только возникли проблемы с ОИРами, мобильность стала решающим фактором. И в том случае рисковать жизнью приходилось одному из членов экипажа.
Флэттери помянул недобрым словом конструкторов Жестяного Яйца. Он просто кипел от ярости. Он понимал, почему они создали корабль именно таким — это называлось «заранее запланированным наращиванием уровня отчаяния». Жаль, что им самим этого отчаяния испытать не удалось.
Теперь он был на Четвертом посту и приближался к Пятому.
— Подхожу к Пятому посту, — сообщил он.
Он остановился и поднял голову, осматривая закрепленные здесь сенсоры.
На том месте, где должен был находиться мультисенсор, теперь виднелось затянутое иеной отверстие. Нанесенные на металлическую поверхность опознавательные желто-зелено-красные кольца, повреждены не были. Он окинул взглядом остальные приборы. Все они как будто были в полном порядке.
Тогда Флэттери вспомнил об острове в Пыоджет-Саунд — там тоже таинственно исчезали сенсоры… исчезали и люди. Он почувствовал, как между лопатками стекают капли холодного пота. В шлеме снова раздался голос Пруденс:
— Что там у тебя?
Убавив звук, он ответил:
— Похоже, один из мультисенсоров просто исчез. А отверстие затянуто пеной.
— Но в этом отсеке, кажется, нет автоматики, герметизирующей отверстия пеной, — сказала Пруденс.
— И тем не менее отверстие загерметизировано! — настаивал Флэттери, с трудом скрывая раздражение.
Пруденс сказала:
— Джон, компьютер требует дополнительное количество энергии. Это твоя работа?
— Нет, я сейчас ничего не делаю.
Флэттери повернул голову. Голос Бикеля был едва слышен. Компьютер предъявляет требования! Флэттери постарался успокоиться, достал запасной сенсор, проверил его. Эта штука была около трех дюймов в диаметре, внутри находился термодетектор и стандартный набор микрокамер, похожих на крошечные бриллиантики.
Уголком глаза Флэттери заметил в коридоре какое-то движение. Он вскинул голову, ударился затылком о тыльную сторону шлема и бросил взгляд в сторону Шестого поста.