Сон «Катрины»
Шрифт:
В такие моменты Артур просто откидывался в кресле и любовался женой. Её гордая осанка, изящная шея, тонкие черты лица, всё это приводило его в восторг. Волосы цвета горького шоколады, уложенные в замысловатую причёску, выгодно подчёркивали белизну её кожи. Длинные ресницы порой вздрагивали, красиво очерченные губы были плотно сжаты, что выдавало крайнюю степень сосредоточенности. Погружаясь в работу, Летиция мысленно отстранялась от всего остального, окружающий мир переставал существовать для неё. Казалось, будто для этой женщины не было ничего важнее бумаг и расчетов. Она с каким-то особым упоением принималась изучать новые предложения, с видимым удовольствием рассматривала тот или иной
Но стоило ей покинуть стены рабочего кабинета, как она снова превращалась в настоящую мегеру, её лицо искажалось гримасой гнева. Артур лишь тяжело вздыхал, всё больше свыкаясь с мыслью о том, что перевоспитать жену решительно невозможно. Но втайне, в самом дальнем уголке своего сердца, он лелеял робкую надежду, которая приятно согревала душу и заставляла едва заметно улыбаться.
И вот наступил день, когда он улучшил момент, чтобы поговорить с Летицией без ненужных свидетелей. Пригласив жену в кабинет, он усадил её в кресло и принялся разливать чай в чашки из тонкого фарфора. Это стало их маленькой семейной традицией: если разговор происходил в стенах кабинета, то чай всегда разливал сам Артур. Его эта безобидная привычка вполне устраивала, а Летиция не высказывала никаких возражений. Ей даже нравилось, когда о ней заботились все вокруг. Этакая маленькая эгоистичная слабость, следствие сурового светского воспитания, принятого в дворянских семьях. Летиция обожала находиться в центре всеобщего внимания. На публике леди Веллингтон вела себя, как идеальная жена с добрым нравом и отзывчивым сердцем, что лишь подогревало всеобщую зависть по отношению к Артуру. Она была прирождённой актрисой, умеющей с блеском исполнять даже самые несвойственные ей роли.
– Итак, – начала она, – у нас очередное выгодное, но запутанное предложение?
– Нет, дорогая, – тепло улыбнулся Артур. – Все предложения мы рассмотрим позднее, если пожелаешь.
– В чём же тогда дело? – удивилась Летиция. – Для чего ты позвал меня? Если ты снова собираешься отчитывать меня за дурной характер, то позволь мне уйти прямо сейчас. Ты же знаешь, твои нравоучения всё равно ни к чему не приведут.
– Не спеши, дорогая. Отчитывать тебя всё равно бессмысленно и бесполезно, – вздохнул Артур. – Ты взрослая женщина и должна отдавать себе отчёт в своём поведении. Я хотел бы поговорить с тобой о детях, Летиция.
Женщина непонимающе уставилась на мужа.
– О каких детях, Артур? У нас же…
Она осеклась, глаза её расширились так, словно ей довелось лицом к лицу столкнуться с самым страшным своим кошмаром.
– Нет! Уж не хочешь ли ты сказать?..
– Именно это я и хотел тебе сказать, дорогая, – оборвал он поток её возмущения. – Нам пора подумать о семье. Работа, моя милая Летиция, никуда не денется. Мы останемся при всех своих делах, но ведь счастье далеко не в успешной работе. Ты женщина и должна понять меня.
Несколько минут Летиция молчала, взвешивая каждое слово, которое собиралась произнести вслух. Ей страстно хотелось наговорить мужу самых мерзких гадостей, какие только придут в голову. Она старательно пыталась побороть в себе желание расцарапать Артуру лицо.
Огромным усилием воли женщина взяла себя в руки.
– Ну, уж нет, дорогой Артур! – заявила она. – Даже думать об этом забудь.
Идею мужа она восприняла как личное оскорбление.
– Я не желаю более разговаривать на подобные темы, поэтому держи свои мысли при себе.
Встретившись глазами с холодным взглядом Артура, Летиция поумерила свой пыл.
– Пойми, дорогой, я ещё слишком молода для того, чтобы рожать детей. Материнство не самым лучшим образом скажется на моей фигуре,
– Зачем же тогда ты вышла за меня, Летиция? – холодно поинтересовался Артур.
– Ради положения в обществе! – огрызнулась она. – Ради светского общества со всеми его прелестями и недостатками. Но уж никак не для того, чтобы рожать детей. Мне интересна твоя работа, всё остальное меня не касается. Я желаю устраивать светские приёмы, общаться с самыми разными людьми. И для всего этого мне нужен ты! Я не намерена свою жизнь тратить на то, чтобы воспитывать потомство!
Немного помолчав, она произнесла более спокойным тоном:
– Поговорим об этом года через три, дорогой. А до того момента даже не вспоминай о таких глупостях.
Впервые в жизни Артур Веллингтон страстно захотел оттаскать за волосы женщину. Его посетило заманчивое желание надавать собственной жене пощечин и запереть в её же спальне на несколько недель, чтобы могла подумать над своими словами. В тот момент он перестал воспринимать её, как женщину. Перед ним сидело истеричное, холодное и расчетливое существо, которое хотелось выставить за дверь и больше никогда с ним не встречаться.
– В тебе воспитали княгиню, но совершенно забыли воспитать женщину, – бросил он.
– Да как ты смеешь?!– вскинулась супруга. – У тебя хватает наглости оскорблять меня? Ты…
– Пошла прочь! – рявкнул Артур.
За почти полтора года их супружеской жизни это был первый случай, когда он позволил себе повысить голос на жену. Но угрызений совести по этому поводу он совершенно не испытывал.
Летиция вздрогнула и замолкла. Взглянув мужу в лицо, она опустила плечи и понурила голову. Аккуратно поставив чашку на краешек стола, она послушно поднялась из кресла и покинула кабинет, неслышно притворив за собой дверь. Никогда прежде он не позволял себе столь резких и грубых проявлений. На протяжении полутора лет все разногласия им удавалось решать достаточно мирным путём. И вот настало время первого скандала, первой семейной ссоры.
Летиция брела по коридору, словно в дурном сне. Никто и никогда не позволял себе обращаться с ней столь резко. Никогда на неё не повышали голос, и уж тем более, не выгоняли прочь как надоедливую собачонку. Внезапная догадка пронзила её подобно удару молнии в самую лютую грозу. Связанный с этой догадкой страх приковал женщину к месту. Летиция побледнела и прислонилась к стене, опасаясь упасть под тяжестью пугающих перспектив. Ведь Артур в порыве гнева мог выгнать её не только из своего кабинета! Он мог выставить её прочь из своего дома и незамедлительно потребовать развода. И тогда бы Летиция потеряла очень и очень многое. Возможно, ей стоило бы как следует подумать над желанием мужа иметь детей, ведь желание это было вполне законным. Хотя бы ради того, чтобы сохранить своё высокое положение. Артур имел полное право требовать от Летиции создания нормальной, полноценной семьи. И, пытаясь противиться его воле, она совершала страшную ошибку, которая могла бы возыметь роковые последствия…
Артур несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь усмирить гнев, овладевший всем его существом. Он вовсе не чувствовал себя виноватым перед женой. Её слова задели в душе сэра Веллингтона какие-то потаённые струнки, причинив тем самым невыносимую боль. Он даже не предполагал, сколько коварства и сухой расчетливости сокрыто в душе этой женщины. И вот она показала, наконец, своё истинное лицо. Лицо бессердечной и избалованной эгоистки, привыкшей жить только своими интересами, и совершенно не заботящейся о тех, кто находился рядом с ней. Собственное благосостояние было для неё превыше всего.