Сон «Катрины»

Штайн Лита

Принадлежавший главе Гильдии небольшой состав из четырёх вагонов, являл собой воплощенное сочетание произведения искусства и изощрённости инженерной мысли. Матово-чёрный корпус его был схвачен позолоченными ободами, каждый из которых покрывал тонкой резьбы орнамент. Расположенная на носу решётка, выдающаяся далеко вперёд, также отливала позолотой. Внутренняя часть блестящих колёс была выполнена в виде изящной розы ветров. Такая же роза ветров красовалась на передней части самого паровоза. В центре её располагалась витиеватая буква "В". Столь же искусно

отлитые объёмные буквы располагались и по бокам паровоза, обозначая фамилию владельца поезда. Четыре вагона с покатыми крышами, такие же матово-чёрные, тоже имели всевозможные украшения из позолоты. На крыше паровоза располагалась небольшая труба, соединённая с паровозной топкой. А рядом с окном, в которое мог выглядывать машинист, на закрученном спиралью тонком крюке болтался небольшой колокольчик, покрытый резным узором.

Девочка медленно прошлась вдоль всего состава, деловито заложив руки за спину и изучая каждую его деталь, каждое украшение. Её нескрываемый интерес был обусловлен двумя неугасающими страстями: страстью к разного рода сложным механизмам и страстью к красивым вещам. Подойдя вплотную к первому вагону, девочка поднялась на мысочки и осторожно провела пальцами по золочёным буквам. Этот символ фамильного благородства вызывал в её душе какой-то необъяснимый трепет. Она гордилась своим отцом и искренне радовалась тому факту, что является именно его дочерью.

Вернувшись к Артуру, девочка застала рядом с ним самого машиниста, с которым уже была знакома ранее. Иногда он заходил в отцовский дом по каким-то своим неведомым делам. Приветливо улыбаясь, малышка поинтересовалась:

– Наверное, это так здорово – управлять таким красивым поездом?

– Конечно, юная леди, – с улыбкой ответил машинист. – Быть может, вы желаете сами попробовать?

Девочка призадумалась, склонив голову немного набок.

– Пожалуй, в другой раз, – наконец объявила она. – Меня мучает один вопрос: для чего поезду нужны и гудок, и колокольчик? Это же совершенно нелогично.

Не ожидавший подобного рода вопросов от ребёнка, тем более от девочки, машинист опешил. К счастью, Артур сумел найти для дочери достойное объяснение:

– Колокольчик, моя милая, это дань традиции, – пояснил он. – Раньше, когда гудок ещё не придумали, на всех поездах обязательно подвешивался бронзовый колокольчик. Теперь же мало кто придерживается этой традиции. Но если тебе не по нраву, мы можем его снять.

– Нет, – мотнула головой девочка. – Не нужно его снимать. Он мне очень нравится. Это всего лишь моё любопытство.

Улыбнувшись, Артур подмигнул растерявшемуся машинисту и повёл дочь в вагон, зная, что внутри девочка проявит ещё большее любопытство, изучая всевозможные полезные приспособления.

Но Артур ошибался касательно интересов дочери. До той самой поры, пока солнце не скрылось за горизонтом, и тень не укрыла собой мир, Алоя неотрывно смотрела в окно, восхищаясь открывающимися перед её взором пейзажами. Порой девочка радостно подпрыгивала на мягком кресле, в очередной раз обнаружив в окружающем мире что-то

интересное и занимательное.

– Папочка! Там на лугу настоящие живые коровы! – звонким голосом делилась она.

– Милая, но ты же видела живую корову.

– Ну и что? – пожал плечами ребёнок. – Это же совсем другие коровы.

Артур рассмеялся:

– Алоя, мне кажется, они везде одинаковы.

– Нет, папочка, – рассудительно отозвалась дочь. – У них совершенно разные пятна. Если внимательно присмотреться, то ты никогда не найдёшь двух одинаковых коров. Нужно просто проявить немного наблюдательности. Ой, папочка! Там деревья похожи на свечки!

– Это тополя, Алоя, – поделился отец. – Я полагал, будто тебя интересуют только твои механизмы.

– Мне интересен целый мир, – доверительно сообщила дочь. – Когда я вырасту, я бы хотела много путешествовать. Это ведь так интересно, бывать в самых разных местах. Всегда можно открыть для себя что-то новое и очень необычное. Вот ты много путешествуешь, папа, и я иногда тебе завидую. Если мама когда-нибудь узнает о моих мечтах, она будет очень долго ругаться. А потом скажет, что ты очень плохо влияешь на моё воспитание и многое мне позволяешь.

Артур вздохнул. К сожалению, маленькая Алоя была права. Летиция никогда бы не смогла одобрить решение дочери.

– Мы не станем рассказывать ей о твоих мечтах, дорогая, – пообещал он. – Это будет нашим маленьким секретом. Тем более, мы с тобой уже путешествуем. Как видишь, нам удалось положить начало осуществлению твоей мечты, даже не смотря на недовольное ворчание твоей матери.

Окончательно убедившись в том, что за окном ничего не удастся разглядеть до самого утра, девочка сползла с кресла. Забравшись на диван, она свернулась калачиком и опустила голову на колени отцу.

– Я люблю тебя, папочка. Ты всегда стараешься воплотить мои мечты, как бы сильно не ругалась мама, – говорила она. – Она считает, что ты слишком меня балуешь. Но ведь это совсем не так. Что же плохого в стремлении одного человека помочь другому достичь чего-то такого, чего очень сильно хочется? Мама говорит, что я никогда не стану настоящей леди, если не буду вести себя подобающим образом. Но ведь это так скучно, папа! В мире столько всего захватывающего и необычного! Нельзя упускать возможность познакомиться с ним поближе. А если всю жизнь сидеть дома и устраивать светские приёмы, можно умереть от скуки.

– Ты совершенно права, моё сокровище, – согласился отец.

Он нежно гладил любимую дочь по волосам, размышляя о дурном характере своей жены…

– Вот я выучусь, – рассуждала девочка, – и смогу делать много полезных вещей. А чем полезны мамины приёмы? Эти её шумные подруги только и делают, что пьют чай и сплетничают обо всём на свете. Какая же от них польза? А стоит только одной из них уйти, как остальные тут же кидаются её обсуждать. Это так мерзко, папочка. Мне не хочется становиться такой, как они. Уж лучше я буду осваивать механику. И тогда часы в нашем доме больше никогда не умрут.