Сон разума

Ливадный Андрей Львович

Ландшафт, постепенно открывшийся взору, заставил Кречетова оцепенеть: за овальным окном простирался ровный участок обнаженного, остекленевшего базальта в виде вытянутой многокилометровой воронки с отлогими краями, в которой стоял исполинский космический корабль.

Его клиновидный корпус сразу же напомнил Андрею виденную когда-то хронику времен Первой галактической войны, а когда взгляд Кречетова различил буквы на скошенном скате лобовой брони титанического крейсера, которые складывались в два слова: «Тень Земли», то исчезли последние сомнения. Перед ним в естественной посадочной воронке,

образованной от адских температур, которые извергали планетарные двигатели, стоял совершенно не тронутый временем флагман Второго ударного флота.

Крейсер «Тень Земли». Тот самый космический корабль, с борта которого были нанесены первые ядерные удары по Дабогу…

– Ты видишь только половину реальности, лейтенант, – раздался голос Надырова. Убедившись, что охранники уже вышли, оставив их один на один, адмирал встал и, подойдя к глухой стене, дернул за шнур, раздвигая плотную драпировку.

Андрей увидел такое же овальное окно, из-за которого сочился неяркий красноватый свет.

– Подойди сюда, – приказал ему Надыров.

Он повиновался.

Два разноликих пространства столь сильно отличались друг от друга, что у Кречетова мгновенно исчезли те чувства, что пробудил в нем вид исполинского крейсера, – картина за вторым окном была еще более впечатляющей.

За толстым стеклом располагался накрытый непрозрачным куполом каньон. Очевидно, это углубление образовалось в результате неудачной, катастрофической посадки космического корабля, схожего по своим размерам с «Тенью Земли». Андрей видел глубокий разлом, дно которого хранило следы плазменных двигателей: спекшийся от адских температур базальт превратился в стекловидную массу, которая светилась, источая тускло-красное сияние.

– Это след от падения «Интерпрайза», второго корабля моей эскадры, – раздался за спиной Кречетова голос адмирала. – Свет, который ты видишь, источает нагретый базальт. Крейсер при падении прожег кору планеты на глубину залегания магматических пород. Идеальные условия для сущностей, не находишь?

Андрей и сам видел это.

Раскаленная базальтовая плита, под которой, по всей вероятности, располагалась каверна планетной коры, заполненная магмой, источала достаточно тепла для подпитки сущностей, а купол из освинцованного материала наглухо перекрывал доступ в каньон всем видам разрушительных, вредоносных излучений.

– Перед тобой мой личный ад, лейтенант. Присмотрись внимательнее. Их осталось слишком мало, чтобы различить сразу, а раньше они липли к стеклу, как рыбы в аквариуме…

Надыров говорил о сущностях. Андрей видел несколько из них, сидящих на разогретых планетарным теплом выступах оплавленного базальта.

– Кто они? – с содроганием спросил Андрей.

– Офицеры моего корабля, – ответил ему Надыров. – Те, кто вместе со мной вел войну с пришельцами, пока твоя драгоценная цивилизация спокойно развивалась там, наверху… Полноценные, осознающие себя сущности, по-прежнему преданные своему адмиралу. Они сильны и опытны, для них ничего не стоит отыскать человека в многомиллионном городе или аккуратно вытащить кристаллодиск… Это ответ на твой вопрос, а теперь смотри, я покажу тебе настоящую реальность этой адской планеты…

Надыров

отошел в сторону от окна и потянул за какой-то рычаг, расположенный в стене.

В красноватый свет искусственного разлома внезапно выдвинулась внушительная платформа, на которой, образуя круг, стояло девять цилиндров: восемь из них располагались по периметру плиты, а один, пустой, возвышался в центре.

– Смотри, Кречетов, смотри внимательно, перед тобой твари, с которыми я столкнулся на этой планете.

Восемь расположенных по периметру плиты цилиндров действительно содержали в себе бледно-голубые сущности.

Это были призраки, оставшиеся от существ иных рас. Андрей узнал двух логриан, инсекта, но пять остальных жизненных форм оказались абсолютно незнакомы ему. Смутные, расплывчатые фигуры хранили лишь общую форму тел, по которой можно было судить, что две из них принадлежали гуманоидам, еще одна, наиболее крупная, походила на звероящера и, наконец, две последних обладали явно выраженными крыльями. Большего количества подробностей невозможно было различить из-за красного сияния, змеящихся по стеклам бликов и расплывчатости форм самих созданий…

– Вот настоящая реальность этого мира. – Надыров застыл у окна с перекошенным лицом, словно вид нечеловеческих форм вызывал у него отвращение или страдание. – Теперь здесь живут только люди, – произнес он, жестом указывая на бледные призраки иных существ. – Я дрался с этими тварями, не понимая, куда занесла аномалия «Тень Земли», я основал Храм, чтобы очистить этот мир для людей, а когда стало ясно, что планета расположена не в материальном космосе, я понял, что эти твари прибывают сюда по каким-то каналам транспортировки…

Адмирал тяжело закашлялся, а потом продолжил глухим надтреснутым голосом:

– Хуже всего было осознавать, что предатели рода людского заодно с этими исчадиями чужих эволюции, которые наверняка искали способ, чтобы вырваться отсюда на простор наших человеческих миров. Они хотели получить Землю и другие планеты, но я встал им поперек глотки. Я загнал всю свору в древнюю крепость и уничтожил одним ударом. Видишь их? – Надыров вдруг цепко ухватил Андрея своими старческими пальцами и подтолкнул к стеклу. – Смотри внимательно, лейтенант. Это их проклятый Круг, который безраздельно правил планетой до моего прибытия. Когда мои войска штурмовали цитадель, я уже знал, что они ускользают в виде сущностей, и приказал изготовить ловушки. Нехитрое приспособление, как видишь. Двойной цилиндр из поляризованного стекла с вакуумной прослойкой. Они не могут видеть нас, не в состоянии просочиться наружу, они не умирают, но и не живут…

Адмирал еще несколько мгновений смотрел на чуждые сущности, а потом вдруг резко задернул штору, будто вид нечеловеческих жизненных форм приносил ему страдание.

– Садись… – указал он Кречетову на кресло.

Андрей молча подчинился. В первую минуту после столь наглядной и одновременно чудовищной демонстрации он потерял способность адекватно реагировать на события. Адмиралу удалось не просто нарушить его душевное равновесие – он смешал все мысли Кречетова, думая, что теперь окончательно раздавил своего пленника, и на минуту это было именно так…