Соперник Цезаря
Шрифт:
— Куда лучше, чем положено порядочной женщине, — поддакнул Целий Руф.
— Порядочные римляне вообще не танцуют, — заявил поэт Катулл. Он был уже изрядно пьян. А когда пьянел, начинал говорить гадости всем подряд и всех ревновал к очаровательной хозяйке.
— Может, и так, — согласился Клодий, подавая руку сестре и помогая ей подняться. — Порядочные римляне не танцуют. И не пишут хороших стихов. Лишь отвратительные — как Цицерон.
— Катулл такой забавный, когда злится, — шепнула красавица на ухо брату.
Но Клодию дела не было до поэта: пусть сестрица следит за мрачным выражением
— Странный танец, — заметил ироничный Целий. — Кажется, и греки так не танцуют?
— Так танцуют на Востоке, — отвечал Клодий. — Я видел, когда был в войсках Лукулла в Гордиене.
— Такие танцы в войсках? Что же это было за войско! — захохотал Катулл.
— Говорят, после этих плясок ты несколько месяцев провалялся в доме сестрицы Терции в Киликии, — напомнил как бы между прочим Целий Руф. — А потом угодил в плен к пиратам.
Клодий не любил, когда ему напоминали о его не слишком удачной военной карьере.
— Я был тяжело ранен, — сказал он резко и будто невзначай вновь бросил взгляд на малышку Фульвию.
В темноте ее глаза влажно блестели. Она не отрывала глаз от его лица. Клодий поднял руку и коснулся шрама на виске. Обычно шрам был скрыт волосами, но сейчас Клодий намеренно откинул пряди назад. Хозяйка, смеясь, упала на ложе, обхватила Катулла за шею и принялась жадно целовать в губы.
А ее брат присел рядом с Фульвией, довольно бесцеремонно приподнял голову девушки за подбородок. Она покорно прикрыла глаза.
— Целуй ее, братец! Целуй! — крикнула Клодия. Кажется, она была совершенно пьяна. — Отныне я — повелительница оргий.
Фульвия смутилась, вырвалась и кинулась бежать — в темную аллею кипарисов.
Клодий вскочил. Приметил, что Катулл жадно целует плечо хозяйки, а та, запрокинув голову, следит, что делает Клодий.
Волоокая.
Клодий помчался за Фульвией. Бежать далеко не пришлось. Она стояла в глубине аллеи, ожидая. В темноте белело ее платье. Меж деревьями пряталась статуя Приапа с огромным, ниже колен, фаллосом. В темноте деревянного охранителя садов было не разглядеть, но Клодий знал, что италийский мастер, большой шутник, придал Приапу поразительное сходство с Клодием. Интересно, знает девчонка, что за спиной у нее отнюдь не Аполлон, а фривольный божок дикой природы?
Клодий обнял девушку, жадно приник к губам. Она отвечала неумело, но страстно. Он попробовал задрать ее платье. Она уперлась кулачками ему в грудь и откинула голову назад.
— Не смей! — прошептала.
Вот те раз! А зачем звала?
Он засмеялся и вновь попытался привлечь ее к себе. И тут почувствовал легкий холодок пониже грудины. Острие кинжала — догадался он — и разжал руки, покорно развел их в стороны. Если податься вперед — кинжал войдет в тело по самую рукоять.
Клодий рассмеялся, подошел к бассейну, вымыл лицо, влажной ладонью пригладил волосы.
В постели она наверняка окажется чудо как хороша. Занятно будет обучать ее науке любви.
Он вернулся к остальным. Фульвия сидела на своем месте как ни в чем не бывало, сложив на коленях ладошки. Скромница-девочка.
— А вот и братец, мой Красавчик. Он вправду Красавчик. Никого нет красивее в Риме, чем он. Ты по сравнению с ним урод, — шепнула хозяйка Катуллу, который успел расстегнуть фибулу у нее на плече.
Клодий взял со стола наполовину полный серебряный кратер и сделал несколько глотков.
— Красавчик Клодий, что с тобой? — невинным тоном спросил Целий Руф. — Тебя изнасиловали?
Клодий посмотрел вниз. На белой тунике проступило алое пятно. Все-таки порезала! Клодий опустился на ложе, ощутив противную слабость. Не от раны — то была пустячная царапина, — а от странного внезапного опьянения. Выпил он не так уж и много, но ноги почему-то не держали.
— Послушай, Клодий, — придвинулся к нему Целий Руф и зашептал, поглядывая на хозяйку, что миловалась с поэтом, — ты не ревнуешь?
— Я? Нисколько. А как относится Цицерон к тому, что ты бываешь у моей сестрицы? Ты, его преданный друг?
Но Целия было трудно смутить.
— Большой друг Цицерона Помпоний Аттик посещает твою сестрицу, — отвечал Целий. — Цицерон не возражает. Напротив, старается эту дружбу использовать в своих целях. Собирает сведения.
— Я помирился с Цицероном. — Клодий знал, что завтра же Целий Руф передаст эти его слова консуляру. — Забыл все обиды.
— Отлично. Я рад! Давно бы так. Полный консенсус. — Целий Руф вновь глянул на Клодию — она была совершенно пьяна, голова ее покоилась на плече Катулла. Волоокая лениво приподняла руку и щелкнула пальцами. Тут же подскочили двое смазливых рабов, подняли ее и повели в беседку — отсыпаться. Катулл же о чем-то яростно спорил с молоденьким племянником хозяйки Аппием Клавдием. — Все будут рады… — Целий Руф огляделся, поднялся и крадучись исчез в темноте.
Клодий пошел за ним. Услышал в беседке шумную возню и пьяный игривый голос Клодии:
— Целий, нахал… — Она явно не собиралась звать на помощь.
Клодий подошел к фонтану, подставил голову под бегущую струю воды.
Глупец! Власть, как и женщину, ни с кем делить нельзя. Но в этот вечер он не ревновал сестрицу. Нет, не ревновал.
Картина IX. Опять моя сестрица Клодия
Не могу не думать об этой девчонке. Всю ночь она мне снилась. Я просыпался раза три или четыре, вновь засыпал и всякий раз видел ее во сне. Один сон я запомнил. Она всадила мне в сердце нож, но тут же выдернула. На лезвии алела кровь. Она принялась ее слизывать. Слизывала и улыбалась.