Сорные травы
Шрифт:
Неофициальные лица тем временем утверждали, что власти скрывают эпидемию легочной чумы (впрочем, тут согласия не было — некоторые настаивали на вирусе Эбола или и вовсе инопланетной инфекции). Если верить местным сплетням, весь персонал судебного морга вчера погиб именно от второй волны хвори и вскоре та же судьба ждет город. На этом месте Ив поперхнулся супом, а я невесело рассмеялась. Слухи о моей смерти, разумеется, несколько преувеличены, но радоваться этому почему-то не выходило.
Якобы падающая МКС не заинтересовала ни меня, ни мужа. Если эта дура в полторы сотни тонн действительно
— Кажется, город становится опасным местечком.
Я устроилась на подоконнике за спиной мужа, обнимая ладонями кружку с кофе. Ив прихлебывал забеленный молоком чай. Вроде бы каждый сам по себе, но для того, чтобы прикоснуться, достаточно протянуть руку. Настроение, правда, у обоих ни к черту.
— Если хочешь — бери машину и уезжай к родителям. В морге твоем все равно делать нечего…
— Уверен?
— В чем именно?
— В том, что хочешь меня отослать?
Ив развернулся в мою сторону.
— Там безопасней. Наверняка в вашей деревне не громят морги и не бродит маньяк со скальпелем. Завод меня не волнует, наверняка потушат, а вот псих, убивающий врачей…
— Черт с ним, с психом. Ты не ответил. Я слышу о маньяке, о безопасности — но сам-то ты что думаешь?
— Сейчас ты скажешь: «А меня кто спросил?»
Я улыбнулась.
— Хорошо, — сказал муж. — Спрашиваю. Большая девочка — наверное, сама знаешь, как поступить.
— В том и дело, что не знаю. — Я спрыгнула с подоконника. Зажужжала кофеварка: без еще одной порции кофе явно не обойтись. — Тебе чая долить?
— Да, пожалуйста.
Чашка негромко стукнула о стол, я вернулась на подоконник. Ив снова сел спиной, давая время подумать. Сквозь толстые стенки кружки кофе не обжигал, а грел ладони, можно просидеть так до скончания века, покачивая ногой, щурясь разомлевшей на солнце кошкой и вдыхая теплый аромат. Просто быть — и ничего не делать. Непозволительная роскошь по нынешним временам. Особенно после того, как минимум неделю подряд ощущаешь себя щенком, которого жестокие дети бросили в горный ручей: отчаянно молотишь лапами, чтобы удержать мордочку надо водой, и нет времени даже скулить от страха, только барахтаться и хоть как-то дышать. Мне не справиться с течением. Но…
— Ив, я еду на работу.
— Сбрендила, — констатировал муж. — Вчера острых ощущений не хватило?
— Каждый раз, когда наше любимое Минздравсоцразвития издает новый гениальный приказ, я слышу о том, что ты хочешь послать все к ядреной матери и забыть медицину как страшный сон.
— При чем тут?.. — Ив повернулся ко мне, плеснув чаем на пол. Настороженный, точно вот-вот начнется перепалка. Даже
— Так что ты делаешь до сих пор в своей больнице? Острых ощущений не хватает?
— Я уйду — кто останется?
— Вот тебе и ответ.
— У меня больные. У тебя — трупы.
— Да к твоим больным я на пушечный выстрел не подойду — они шевелятся, — усмехнулась я. Встретилась взглядом с мужем. — Трупы. Несколько сотен. Летом. Продолжать?
— Не пугай, не маленький. Провоняют весь район, а потом придут мыши-крысы-тараканы и утилизуют. Еще бродячие собаки — тем тоже все равно, что жрать. Машка, ты не Матросов — грудью на амбразуру.
— Естественно. Матросов погиб, а я планирую еще пожить. Долго и счастливо — если получится.
— Пусть в Минздраве разбираются.
Да уж, эти разберутся. По большому счету я сама еще не знала, что буду делать, оказавшись в морге, — если мы не могли справиться с работой, когда бюро было еще в полном составе, то много ли смогу я одна?
— Минздрав… Смешно. Санэпиднадзор, может, и зачешется, когда полетят тучи мух. Еще стаи крыс, собаки. Бешенство, чума, тиф…
— Спасибо, — перебил Ив. — Я помню курс инфекционных болезней. Не пущу.
И что на это ответить? Только и остается, что, подняв бровь, уставиться на мужа, всем видом изображая веселое любопытство. Пять минут назад сам говорил — взрослая девочка; и нате вам. Нашел время изображать деспота.
Спорить бесполезно — чем сильнее я буду давить, тем сильнее Ив упрется. Лучше дать возможность отступить с достоинством. Мы же оба знаем — в конце концов, я сделаю то, что сочту нужным. Точно так же как и он за себя всегда решал сам.
Муж заерзал под моим взглядом.
— Вот ведь упрямая баба… Маруська, ты понимаешь, что можешь снова нарваться на погром?
— Это мои проблемы.
— Хоронить по нынешним временам — тот еще геморрой. Так что это будут мои проблемы.
— Что бы ты делал на моем месте?
— Сидел бы на попе ровно и ждал решения Минздрава.
Я от души рассмеялась: врет и не краснеет. Кто не так давно сутками из операционной не вылезал?
— Машка, не пущу… — Он снова поерзал. — Ты меня в гроб вгонишь когда-нибудь.
Я молчала.
— Одну — не пущу. Вместе поедем, хоть будет кому, если запахнет жареным, ухватить тебя за шкирку и утащить оттуда. Собирайся.
— Есть, сэр! — отсалютовала я, спрыгивая с подоконника. Кружка с остатками кофе, сбитая неловким движением, кувыркнулась на пол.
— Раззява, — хмыкнул Ив, глядя на коричневые кляксы, украсившие пол. — Чашку в руках удержать не можешь, а туда же — на амбразуру, мир спасать…
Я запустила в него кухонным полотенцем, тут же получила этим полотенцем по заднице и поспешно ретировалась с кухни. Перед тем как спасать мир, придется помыть пол.
Пока я возилась с ведром, Ив устроился за компьютером. Вскоре из гостиной донеслась отборная брань.
— Машка, иди сюда!
Я оперлась подбородком о его плечо, глядя в монитор. Тряпка, чавкнув, шлепнулась на пол. Похоже, родственники умерших в тот день нашли крайних не только у нас. Два морга Москвы, Новосибирск, Находка, еще несколько городов, названия которых ничего мне не говорили.