Сороковые... Роковые
Шрифт:
После такого сытного обеда Василек уснул прямо за столом, уткнувшись в теплый мех сидящего рядом Волчка. Мальчика перенесли на невысокий топчан, к нему тут же залез Волчок, а с другой стороны привалился Гринька:
– Ох, як я по тябе скучал, Волчинька!
– бомотнул он, обнимая волка со своей стороны. Мальчишки посапывали, Леший отправил отдохнуть и своих мальчишек - слабы ещё после ранений-то.
А с остальными и Панасом сели думать думу, как быть и что делать.
– Значит так, мужики...
Толик пробормотал:
– Я и торговля? Из проектировщика - в торгаши? Но выбирать не приходится...
– Николаича тоже в Радневе можно пристроить, ремонт какой производить - возраст-то не служивый, а что толстый, так может, у него водянка.
Николаич улыбнулся:
– Я, если суждено, вернусь стройным на здешних-то харчах, моя 'водянка' быстро сойдет и без диет, жена не признает!
– Иван... не, Иван, тебе тоже нельзя, от тебя за версту несет военным.
– Погоди, Панас, - прогудел Леший, - а если к Краузе в имение, типа завхоза, он мужик мастеровой, скажем, списали из армии по здоровью, ведь не соврем?
– А проверят?
– Запрос пошлют? В Московскую область? Это здесь они ещё что-то могут, а туда им ходу нет, да и не в Берлине же мы. Немного подержим на своем подножном корме, волос вон седой у него проглядывает и бороду такую же пегую отпустит, годков пять и накинет.
– Сергей? Тут надо крепко думать, его трудно замаскировать под крестьянина, уж больно замашки у него ... барские, что ли.
– Ну, раз барские - будем думать. А Варя?
– Про Варю, - опять прогудел Леший, - есть у меня одна задумка. Ты меня не труси, я помозгую.
– Костик... ну тебе тут с пацанами и быть, пока. А там посмотрим, может, в охрану на дорогу удастся пристроить, а так только на работу в рейх мгновенно 'завербуют', это у них так называется. Ты кто будешь по профессии?
– Студент, второй курс, а специальность - дизайнер.
– Что такое дизайнер?
– Проектировщик, у меня вот ландшафтный дизайн, это проектирование парков, усадеб, высадка деревьев кустарников расчет планировки, чтобы усадьба выглядела без шероховатостей, ну, чтобы углы или какие-то некрасивые постройки замаскировывать деревьями, всякими лианами, много чего.
– Так, интересно, я подумаю, как Карлу такое преподнести... Ох, сколько проблем с вами, но зато интересно-то как, а то я тут в своем медвежьем углу зарос мохом. Карл-то мужик нормальный, вот Фридрих, тот, да, зануда и гаденыш редкий, чистая маман. Ну да я тоже не лыком
Костик и солдатики Лешего мгновенно нашли общий язык, только Костику приходилось придерживать язык, вот как объяснить ровеснику из сороковых про мобильники, компьютеры и прочие достижения науки и техники?
Гриня же безоговорочно и сразу отдал свое сердце Игорю, он хвостиком ходил за ним и чуть что, старался ткнуть его в бедро костлявым пальцем.
– Шпендель!
– перехватывал его мосластую руку Игорь, - ведь дождешься.
А когда уж очень доставал хватал его, поднимал над собой и слегка тряс. Гринька счастливо заливался, а из карманОв постоянно высыпались какие-то Гринины 'богатства'. Чего там только не было, Игорь как-то раз попробовал рассортировать, но быстро махнул рукой:
– На фига, скажи, тебе всякие обрывки веревочек, гвоздики, пробки?
– Пригодятся!
Иван же с первых дней дотошно расспрашивал Сереброва про первые дни войны, про всякие мелкие нюансы. Иван, который Серебров, его с легкой руки Игоря стали звать Иван-маленький, хмурился и нехотя отвечал. Больше всего угнетало всех отступающих отсутствие прикрытия с воздуха.
– Знаешь, к такому не привыкнешь, обидно, нет наших красных соколов... Вон, перед войной как парад, так наши самолеты, соколы-орлы... как пели-то: "От тайги до Британских морей Красная армия всех сильней!" Оказалось же... Так жутко, когда ты лежишь кверху воронкой, прикрыв голову руками и понимаешь, что ты полностью беззащитен, а эти суки... кто-нибудь из молодых не выдерживает вскакивает, бежит очумелый, а по нему очередями... Эх!! А страшнее всего в глаза женщин, детей и стариков смотреть, как вот объяснить, почему мы отступаем? Кто виноват, что ни патронов, ни горючего... Мне вот двадцать два, а внутри наверное семьдесят за этот почти год сравнялось. Ты не думай, я немного оклемаюсь и буду пробираться к нашим.
– Знаешь, Вань, - помолчав, проговорил Иван, - лучше ты партизан ищи, наши все равно вернутся. А с особистами проблем меньше будет, партизанил ты, и все вокруг подтвердят, а из окружения когда выходишь, сколько проверок, да и какой особист будет. Попадется скотина, и штрафбат, а там почти так же, голый энтузиазм-мат - ранили, значит снимается судимость, убили, тоже неплохо, домой напишут - пал смертью храбрых.
– Ты откуда знаешь?
Иван чуть не ляпнул, что в книгах и фильмах об этом много чего пишут и показывают, но вовремя прикусил язык.
– Да, встречался недавно вот с одним таким окруженцем, в госпитале.
А вечером тихонько спросил Варю про штрафбаты.
– Точно не помню, но летом сорок второго они были, в сорок первом точно нет.
– Значит, я поперек батьки в пекло полез, да ладно, будем надеяться, Ванюшка позабудет про даты. Вот ведь ситуация, вроде все свои, а постоянно себя окорачивать приходится, как бы лишнего не сказануть.
&nbs Варя с Николаичем отвели Лешего в сторонку: