Сосед года
Шрифт:
— Ты чего? Ой… — Ника смущённо отворачивается и смотрит в окно.
— Потерпи, киса. По-дружески, — включаю шарманку, стягивая с себя джинсы.
Терпит. Молчит, сопит, глазки ладошкой прикрыла.
— Ты всегда с собой сумку со сменной одеждой возишь? — спрашивает тихо.
— Нет. Только, когда из дома ухожу, — отвечаю, застёгивая ширинку брюк. — Всё. Можно смотреть.
— П-погоди, как это? — убирает ладонь от лица и смотрит на меня круглыми от удивления глазами. — Ты из дома ушёл? А ночевать где собираешься?
— Сегодня
Котёна снова молчит — переваривает информацию. А я завожу мотор и трогаюсь с места.
— Ты из-за жены из дома ушёл, да? — Ника теребит край куртки.
— Да не-е, — хмыкаю, — просто захотелось в машине поспать.
Снова молчание. На этот раз напряжённое — чувствую его как вибрацию.
— Можешь сегодня остаться у меня, — предлагает котёна на выдохе.
— Аккуратнее, а то соглашусь, — пытаюсь перевести всё в шутку.
Предложение капец какое заманчивое! Но всё упирается в Таньку. Я всей душой не хочу, чтобы эта фурия гадила моей котёне. Хрен знает, на сколько затянется операция «Развод» со всеми вытекающими из неё последствиями. Пусть они будут только для меня.
— Я серьёзно, — упёртая котёна продолжает меня искушать.
— И я серьёзно, — слежу за дорогой, поглядываю на неё. — Кис, я не хочу, чтобы Танька тебя цепляла, а она будет… если поймёт, что я у тебя ночевал.
«Если» тут неуместно. Стены у нас в доме картонные и дверь эта в кухне — не знаю, как надо себя вести, чтобы за стенкой не было слышно. Только если вообще не разговаривать. Но это бред. Высплюсь в машине. Нормально всё.
Останавливаюсь у соседнего подъезда. Не рискну высаживать Веронику под окнами, где Таня может спалить её, выходящую из моей тачки.
— Я её не боюсь, — заявляет Ника и прямит спину. — Пойдём.
— Кис, ёлки-палки… — грустно улыбаюсь и мотаю головой. — Тебе оно надо?
— Что конкретно?
Ловлю полный решимости взгляд котёны и понимаю — ей надо. И мне надо! Если сейчас съеду с темы, потом второго шанса может вообще не случиться.
Гулять так гулять! Еду на своё место, паркую машину, глушу мотор. Сидим с Никой в тёмном салоне, на улицу выходить не спешим.
— Ужином накормишь? — спрашиваю с лёгкой улыбкой.
— Накормлю, — улыбается голосом.
Уже неплохо. Не только у Витька сегодня кардинальная смена обстановки. И похрен на Таньку. Теперь уже совсем похрен.
Глава 24
Сил не было слушать скандал Сани с женой — гулять пошла. Не заметила, как утопала к магазину. Побродила по торговому залу, но ничего не купила и отправилась на выход. Кто же знал, что за дверью окажется товарищ мент, ещё и со стаканом горячего кофе…
Да, я пригласила соседа переночевать. Соседа, который только и думает, как затащить меня в постель. Соседа, к которому я неровно дышу. Всё ещё женатого соседа.
Супруга Сани
Закидываю Санины джинсы в машинку к вещам, которые он утром в ней оставил. Включаю стирку и, выдохнув, выхожу из ванной.
— Кис, где у тебя сковорода?! — совсем не тихо спрашивает товарищ следователь из кухни.
— В духовке, — захожу к нему. — Я вроде обещала тебя ужином накормить.
— Считай это платой за гостеприимство, — подмигивает. — Сейчас жевал бы беляш в машине.
Пустая болтовня — отвлекающий манёвр. Он мне сейчас нужен как воздух. Не маленькая, всё понимаю — я нравлюсь Орлику, а он нравится мне. И да, чёрт возьми, что он женат — тоже понимаю!
Когда узнала, что у Сани есть супруга — почувствовала себя гадко. Испытывать чувства к несвободному мужчине — та ещё дилемма. Особенно если учесть, что в прошлых отношениях фигурировала измена. Но сегодня я увидела жену Орлика и… всё. У меня в голове словно тумблер переключился. Татьяна красивая женщина, но у неё гнилая душа. Совсем не тот случай, когда мне стоит мучиться угрызениями совести.
Я отправляю совесть в отпуск. Сидя за кухонным столом, жадно облизываю взглядом мускулистую поджарую фигуру Сани, гарцующего по кухне. Красивый, обаятельный, брутальный, умный, работящий и готовит вкусно. А ещё Саня целуется так, что можно в обморок упасть от волнующих ощущений. М-м… Дальше поцелуев у нас пока не зашло. А хочется.
— Сейчас я тебя отлично понимаю, — одной фразой Орлик выдёргивает меня из круговерти мыслей.
— Э-э… правда? — озадаченно смотрю на него.
А он смотрит на дверь, которая ведёт в его квартиру. В щели внизу мелькают Танины ноги в тапочках. Ах, вот он о чём…
— Сам бы её сейчас заколотил к чёртовой матери, — бурчит сосед.
— Надеюсь, ты про дверь? — пытаюсь шутить.
— Кровожадная котёна, — идеальные губы Сани расходятся в плотоядной, но очаровательной улыбке.
— Заколотить не выйдет, — вздыхаю. — Настя с мужем против. Но можно передвинуть к ней буфет. Сможешь? — бросаю вызов грубой мужской Саниной силе.
— Эту тумбочку, что ли? — небрежно отзывается и поглядывает на огромный шкаф из массива дерева.
— Угу, — едва сдерживаю улыбку. — Нет, если тебе тяжело, то, конечно, не напрягайся, — машу рукой.
Вместо ответа Орлик комкает полотенце и с чувством швыряет его на стол. Размявшись, он берётся за дело. Три минуты — и буфет закрывает злосчастную дверь. Вот что значит мужик в доме!
— Ты тако-о-ой сильный! — подперев щёки кулаками, восхищаюсь.
И тут до товарища следователя доходит. Раскрасневшийся и взмокший после нелёгкой работы, он смотрит на меня, качая головой, а потом смеётся.
— Развела меня, котёна! — садится за стол. — Я, когда домой вернусь, уже не смогу через эту дверь к тебе ходить.