Сотник

Корчевский Юрий Григорьевич

Алексей смотрел с интересом: ему было любопытно узнать приемы боя моголов, тем более что на поединок выставляли лучших воинов. Он имел подспудный практический интерес – вдруг придется столкнуться в бою? Каждая армия отдавала предпочтение и учила своих воинов определенным приемам, и, увидев два боя, Алексей сразу понял – византийский опыт здесь ему не пригодится. Там гоплиты наступали строем под прикрытием щитов, мечи были короткие, на манер римских. А вот опыт боев с половцами мог пригодиться: оружие, тактика степняков,

манера боя были очень похожи. Попутно он определил у поединщиков уязвимые места – они плохо защищали левую сторону. Конечно, в бою он будет прикрыт щитом.

Сходящиеся противники кружились волчком, издавали воинственные вопли, чтобы испугать, деморализовать соперника. Не брезговали подсечками, подножками, ударами локтей.

Когда большая часть поединков уже прошла, к Алексею подошел незнакомый могол. Одежды его были расшиты цветным шелком и золотой нитью, и видно было сразу – он не из простых сотников, мурза, не ниже. Могол ткнул Алексея пальцем в грудь:

– Желаю сразиться с тобой!

Сказал он это намеренно громко, желая в поединке с русским показать свое превосходство, и к ним повернулись.

К ним поспешил Неврюй, бывший неподалеку. Он не хотел скандала на празднике и в то же время не знал возможностей Алексея.

Алексей размышлял недолго. Отказаться – значит проявить трусость, бросить пятно на нойона. Хорош побратим его сына, если учебный бой отказывается провести!

– Я принимаю вызов!

Алексей, как и его противник, скинул халат, поскольку длинные полы его мешали свободно двигаться в бою, и надел ватный жилет. Им вручили палки, имитирующие мечи. Когда-то в Византии Алексей начинал свою учебу боем холодным оружием, и ему сразу вспомнилось, как доставалось пальцам и кистям рук при пропущенных ударах – аж костяшки фаланг заныли.

Вокруг них сразу образовался круг зрителей: большинство из них знали могола и болели за него. Алексея же громкими криками поддерживали лишь Сангир да десятники и сотники нойона.

Сам Неврюй был рядом с сыном, но вид напустил на себя безразличный. Похоже, он сомневался в победе Алексея. Раб был в плену полтора года, воинскими упражнениями не занимался, а без упорных тренировок мастерство и навык быстро теряются.

Воины встали друг против друга, между ними, как и полагается, судья. Он махнул рукой и отскочил в сторону, разрешая поединок.

Как и многие степняки, могол был кривоног, относительно высок, с мощным торсом и сильными руками. Перед боем противник хищно ощерился, показывая гнилые зубы, и Алексей едва не сплюнул – ну вылитый гамадрил! Ему уже было все равно, кто перед ним – десятник или сам сотник, сейчас могол представлял собой извечного врага Руси, жестокого и беспощадного. Алексей решил рубиться всерьез, лучник он или кто?

Оба в бой не бросались очертя голову, а начали осторожно и медленно передвигаться

по кругу, не отрывая друг от друга взгляда.

Из толпы закричали:

– Амбагай, атакуй! Задай ему трепку!

Моголам была нужна победа. Пусть русский и собрат, и даже названый сын нойона, но он чужой по крови.

Амбагай сделал выпад, и Алексей с легкостью его отбил. И вдруг противник стремительно обрушил на него настоящий град ударов! Однако Алексею и здесь удалось отбиться, не пропустив ни одного удара.

Моголы свистели, кричали, прыгали, хлопали в ладоши, но ни одного выкрика в свою поддержку Алексей не услышал, воистину – свой среди чужих.

Улучив момент, он ударил противника деревянным мечом по левому локтевому суставу. Амбагай не вскрикнул, только глаза его еще больше сузились, да злость в них еще сильнее заполыхала яростным огнем. Алексей знал, что удар был сильным и болезненным.

Амбагай воинственный пыл умерил, ожидая, что Алексей станет нападать и неосторожно приоткроется. Но Алексей, в свою очередь, принял выжидательную тактику – нанес удар и отступил.

Толпа воинов неистовствовала – удар Алексея по локтю Амбагая не все увидели.

Амбагаю, подогретому кумысом, надоело ждать, и он кинулся в атаку, палка так и летала в его руках. Алексей же медленно отступал, едва успевая отражать удары.

Как только темп ударов замедлился, Алексей решил – пора! Он сделал один мощный выпад, второй… Амбагай купился и выкинул вперед деревянный меч.

Алексей же провел прием, которым раньше пользовался – коварный польский удар. Он резко развернулся боком, завел правую руку за спину и торцом палки сильно ударил Амбагая под правую руку – в легкое и печень.

От мощного тычка у могола перехватило дыхание, и он замер на месте. Алексей же развернулся анфас и приставил палку к кадыку врага.

Судья поднял руку, прерывая поединок. Он был опытным воином, прошел не одну сечу и из-за спины увидел удар Алексея, а потом и его красноречивый жест – меч к горлу.

Зрители были разочарованы, свистели и топали ногами.

Судья подошел к противникам, взял руку Алексея и поднял ее вверх. Но всем и так было понятно, кто победитель.

Когда судья отошел, Амбагай прошипел сквозь зубы:

– Мы с тобой еще встретимся, урус! Только меч у меня будет настоящий.

– Я тебя тоже убью по-настоящему, – тихо ответил Алексей и увидел, как на секунду в глазах могола появился страх. Уж Амбагай-то оценил мастерство фехтования Алексея, как никто другой. Деревянные мечи в их руках мелькали столь стремительно, что не все зрители поняли весь ход боя.

Зрители – они же гости – побрели к достархану. Сангир, рядом с ним – Неврюй, за ним – несколько сотников Неврюя, среди которых Алексей заметил Оюна и Хунбыша. Они дожидались Алексея.