Сотник
Шрифт:
Алексей участие в битве принял. Один могол на телегу заграждения прыгнул, но не совсем удачно, потому как сразу на меч Алексея напоролся. Другой, успев уже с телеги соскочить по эту сторону, по обыкновению степняков завизжал, пытаясь запугать врагов, да Алексей одним ударом меча по плечу развалил басурманина до пояса.
Битва, грозящая стать для княжества и людей гибельным бедствием, превратилась в побоище для моголов. Конные ратники с обеих сторон ложбины ревностно следили – не прорвется ли кто? Несколько особо удачливых и хитрых воинов могольских прорвались через
По ощущениям Алексея прошло всего лишь четверть часа, но, посмотрев на солнце, он увидел, что светило клонится к закату. Еще немного – и начнет темнеть, в этих краях переход от дня к ночи быстрый.
Побоище стихло само собой – из-за смерти моголов. Лишь кричали в ложбине раненые и обожженные да метались испуганные лошади, топча и превращая в кровавое месиво тела павших.
Воеводы обоих князей распорядились дружинникам и ополченцам встать шеренгами с обеих сторон от ложбины – вдруг кто из моголов остался в живых и попытается выбраться, воспользовавшись темнотой? Только попыток таких не было, хотя на плотные шеренги людей не хватало, стояли в десяти шагах друг от друга, освещая пространство вокруг себя факелами.
Утром шеренги двинулись навстречу друг другу. Кто из моголов еще жив был, того добивали. Из могола раб никакой, делать по хозяйству он ничего не умеет и не хочет. Мало того, гляди – и сам на хозяина кинется. Такие рабы не нужны никому.
И кони могольские только на продажу годятся. Под сохой или в телегу запряженные они ходить не приучены, а столько злых и малорослых коней дружине не надо.
Кое-где земля еще дымилась.
В первую очередь собирали оружие да шлемы или железные зерцала с ватных халатов срезали – железо ценилось дорого.
Трофеи воеводы и кузнецы уже потом оценят. Скверное железо пойдет в переплавку, а доброго качества – на вооружение ополченцев, да и то после ремонта. А до той поры в оружейных амбарах храниться будет.
Видя, как растет гора трофейного железа, князья не скрывали, что были довольны. А еще довольны они были от невиданного ранее множества могольских трупов. Столкнись дружины с моголами в голой степи – расклад был бы иной, и сейчас моголы, а не русские дружинники собирали бы трофеи.
Князь Василько заметил Алексея, идущего в ряду других дружинников. В руках, как охапку поленьев, он держал могольские сабли.
– Брат мой любезный, Даниил Романович! – обратился князь к своему брату. – Вот тот воин, который мне про ловушку хитрую подсказал. – Он указал рукой на Алексея.
– Поди сюда! – махнул Алексею рукой Даниил.
Алексей бросил сабли наземь и подбежал к князю. Негоже князей заставлять ждать, все же не ровня он им.
– Ты же Алексей из Владимира, – узнал его князь, – гонцом служил у князя Андрея, зятя моего!
– Верно.
– Задумка твоя хитрая еще и удачной получилась, хвалю. А в награду – держи… – Даниил снял с руки перстень с бриллиантом, да все крупное, броское. Ни золота, ни алмаза ювелир при изготовлении не пожалел – как и трудов своих. Хорошей работы перстень получился.
Алексей его сразу
– Брат мой! – воскликнул Василько. – И это все?! Ратников вокруг много, а умных среди них – единицы. У тебя же в сотне воеводы едва ли треть осталась, назначь его десятником. А не хочешь ты – так пусть он у меня служит, уж я его старания по заслугам оценю.
– Хм, – закряхтел Даниил, – а ведь и правда… Отныне десятником будешь… В сотню дружинников наберем, снова полнокровная сотня будет.
И тут Алексей досадную промашку совершил. Князей за почет благодарить надо, и он правую руку к сердцу приложил да поклонился:
– За награду княжескую и слова ласковые благодарствую. Клянусь и дальше служить честно и ревностно.
А как разгибаться стал, случайно рукой, где на пальце подаренный перстень красовался, по артефакту провел, который на шее в чехле висел. Раздался легкий треск, как от электрического разряда, голова кругом пошла… и Алексей исчез на глазах изумленных и шокированных князей.
– Василько! Не пригрезилось ли мне? – Голос Даниила дрожал.
Алексей же очутился в своей московской квартире. На нем были шлем, кольчуга, на поясе – меч в ножнах и нож боевой. От штанов остро пахло едким конским потом.
В квартире тихо. Где жена? На работе или еще в командировке?
Алексей разделся донага, оружие, кольчугу и шлем в рубашку свою старую завернул, узлом завязал и в кладовую подальше упрятал. Артефакт и перстень в тайник убрал. А потом – в душ, смыть с себя многовековую пыль и пот. Геля для душа не жалел, мочалкой терся докрасна. Вода с него стекала сначала грязная, а уж после прозрачная, зато кожа после мытья стала чистой до скрипа под пальцами.
Но вот побрился он с трудом. Сначала волосы ножницами срезал, только потом за бритву взялся – волосы отросли жесткие, как проволока. Одеколоном обрызгался, радость ощутил – дома! Цивилизация! Вот только кожа на лице, где раньше борода была, светлым пятном выделяется. Все время Алексей был на свежем воздухе, под солнцем, вот лицо и загорело – кроме места, где борода была. Нехорошо, Наталья сразу догадается, где он был, женщины – они к мелочам внимательны.
Алексей оделся в домашнюю одежду, вышел на лестничную площадку и выбросил в мусоропровод свою прежнюю одежду – рубаху в брызгах крови, штаны, исподнее. Теперь в квартире, кроме боевого железа, ничего о переносе во времени не напоминало.
Только он успел закрыть за собой дверь в квартиру, как раздался звонок по мобильнику.
– Привет, милый! Ты почему на мой звонок не отвечал?
– Здравствуй. Я в ванной был, не слышал.
– А я уже к Москве подъезжаю. Соскучилась по тебе… Через час буду. Целую.
– И я тебя… – Алексей отключился. А уж как он по жене соскучился – целую вечность не видел. Ой! Холодильник-то пуст, надо в магазин за провизией мчаться. Странная штука жизнь, когда простой поход в супермаркет удовольствием кажется, а не рутинной обязанностью. Чудны дела твои, Господи!