Сова
Шрифт:
– Это из-за того инцидента, о котором вы упомянули?
– В том числе. Об Организации знают только те, кто нуждается в подобных услугах. Вы не услышите о нас из открытых источников. По этой причине новые люди тщательно проверяются, но если поручится тот, кого мы давно знаем, процесс публикации заявки и её выполнения будет быстрее.
– Просто у меня не было других возможностей. Подать заявку, – поясняю, чтобы он понимал. – Меня предупредили, что мне могут не ответить.
– Вы сделали всё, чтобы привлечь наше внимание, – вновь едва уловимая улыбка. – Можно сказать,
– Просто понимала, что мне больше никто не поможет.
– Помощь за деньги – это работа. Кстати, о них. Вы должны внести задаток.
– Ой, – хватаю рюкзак, чтобы вытащить заготовленную сумму. – Вот, – немного придвигаюсь, чтобы положить на переднее сиденье. – Восемьдесят.
– Шестьдесят. Моя ставка именно такая.
– То есть, вы не из элитной категории? – Вопросительно вздёргивает бровь. – Вы сказали два дня назад, что Перевозчик, к которому я хотела обратиться из элитных и берёт восемьдесят.
– Он работает давно. Лет пятнадцать. Может, больше. Я оставил эту работу пять лет назад, и тогда моя ставка была шестьдесят.
– То есть… – обдумываю его слова. – Вы не Перевозчик?
– Как и сказал при первой встрече, я заместитель босса.
– А почему тогда…
– Почему сейчас я везу вас в Чехию? – Мой неуверенный кивок. – Причина банальна – ваш заказ никто не пожелал взять.
– А почему взяли вы?
И ответом мне служит тишина. Он не спешит отвечать, как и пояснять мотивы. Да и какая мне разница, если сейчас я направляюсь туда, куда стремилась? Возможно, ему нужны деньги, или же существуют скрытые причины, понятные лишь ему.
– Вы сказали «больше никто не поможет», но ведь у девочки есть отец. Он не пожелал принять участие?
Отвечать на вопросы Алексей не планирует, но интересуется моей жизнью. И я понимаю, что объяснить придётся, если я рассчитываю на его помощь. Честность – залог того, что мужчина поможет отыскать Анфису. Да и что мне скрывать? Наоборот, стоит делиться, чтобы у него было понимание, во что он вляпался на добровольной основе за небольшую, по его меркам, плату.
– У него другая семья.
– Но ведь это не исключает участия в жизни своего ребёнка?
И вот что ему сказать? Что Артёму плевать на Фиску, потому как он помешан на сыне?
– Для него нет, для его новой жены – да. Именно она определяет правила в семье и время общения с моей дочерью.
– Интересно, – ухмыляется, а я чувствую, как машина набирает скорость, окутывая мягкой вибрацией. – А он сам не проявляет инициативы?
– Артём – воскресный папа. Или видимость этого самого папы. Максимум на что он способен, – вывести Анфису на детскую площадку и, уткнувшись в телефон, делать вид, что заинтересован в дочери. Спустя два часа дочка возвращается домой и выясняется, что от папы она услышала два слова «привет» и «пока».
– Насколько я понял, вашей дочке четыре, а если у вашего мужа уже есть ребёнок в новой семье, вы не прожили в браке и пары лет?
– Пару и прожили, – грустная усмешка, как реакция на неприятные воспоминания. Бросив на него взгляд, понимаю,
– То есть, он жил на две семьи?
– Получается так. Планировал разорвать отношения, но моя беременность отложила его намерения. Лучше бы сразу признался…
Вспоминаю, как Артём оправдывался, шаркая ножкой и не смея смотреть мне в глаза. В тот момент я увидела перед собой трусливого, слабого человека.
– Хотел совершить мужской поступок?
– Да, – фыркаю, – а получился подлый. Развелись, и он сразу женился на Светочке.
– Светочка? Звучит пренебрежительно.
– Нормально звучит. Он сам так её называет.
– А Светочка понимает, что мужчина, обманувший одну женщину ради другой, способен поступить также по отношению к ней?
– В случае Светочки такой вариант не пройдёт. Потому как её отец – влиятельный бизнесмен, у которого имеются рычаги для того, чтобы заставить Артёма быть верным дочери.
– А ваш муж тоже значительный человек?
– Артём? – Удивлённо на него смотрю. – Вообще нет. Из простой семьи, мама растила его одна. Кое-как окончил институт, жили в моей квартире и на мою зарплату. С поисками работы не спешил, а если и устраивался куда-то, надолго не задерживался, придумывая всевозможные причины для увольнения: не поладил с коллективом, предвзятое отношение со стороны начальства, низкая оплата, неудобный график, отсутствие перспектив и ещё сотня вариантов на любой вкус. Когда я ушла в декрет, ему всё же пришлось найти место. Как потом выяснилось, «зарплату» ему выдавала Светочка, а всё свободное время он проводил у неё.
– Впервые о таком слышу: любовница даёт деньги мужику, чтобы он содержал семью.
– Как есть, – развожу руками, когда-то вот так же, как и Алексей, удивившаяся подобному раскладу.
– А почему не ушёл? Понятно, попытка быть мужчиной провалилась, но ведь можно было признать поражение.
– Моя мама болела. Онкология. Я разрывалась между маленькой дочкой и родным человеком, которому требовалась моя забота. Пришёл к выводу, что не время уходить из семьи в тяжёлый для меня момент. Зато собрал вещи сразу после её похорон.
– Заботливый, – произносит с издёвкой.
– Лучше бы сразу признался, и не было этого фарса под названием «семья». Я бы Фиску всё равно родила и справилась в одиночку. В тот момент мама мне ещё могла помочь, да и Марина всегда на подхвате.
– Марина – сестра?
– Подруга. С дочкой сидела, когда нужно было по делам уехать, а потом, когда Анфиса в сад пошла, забирала в те дни, когда няня не могла.
– Друзья, если они настоящие, незаменимы в нашей жизни.
– Незаменимы… – смотрю в окно, пытаясь понять, где именно мы едем. – Но не сегодня…