Соверен
Шрифт:
«Нам тоже предстоит отправиться в Халл, — мысленно отметил я. — Именно там мы сядем на корабль вместе с нашим драгоценным узником».
— И когда состоится торжественная церемония? — спросил я вслух.
— Полагаю, в начале следующей недели, — ответил Ренн. — Король прибудет сюда через несколько дней.
Он метнул в меня пытливый взгляд и осведомился:
— Возможно, вам, жителю Лондона, уже доводилось видеть короля?
— Я видел его лишь однажды, и то издалека. Это было в день коронации Нэн Болейн, — со вздохом сообщил я. — Что ж, если нам предстоит участвовать в церемонии, я поступил разумно, захватив с собой свою парадную мантию и
— Да, возможно, они вам пригодятся, — сказал Ренн и поднялся с усилием, выдававшим его возраст. — Не смею больше вас задерживать, джентльмены. Разумеется, проделав столь долгий путь, вы очень устали и сейчас более всего нуждаетесь в отдыхе.
— Не буду скрывать, мы изрядно утомились, — подтвердил я.
— Кстати, кое-что в речи местных жителей может показаться вам непонятным. Запомните, улицу здесь зачастую называют воротами, а ворота — задвижкой.
— Постараемся запомнить, — усмехнулся Барак, почесывая голову.
— Я распоряжусь привести ваших лошадей, — сказал Ренн.
Мы попрощались со старым законником и двинулись к воротам соборной ограды.
— По-моему, мастер Ренн — очень славный старикан, — обратился я к своему помощнику.
— Согласен, — кивнул Барак. — Для стряпчего у него на удивление веселый нрав.
— Настало время ехать в замок, — со вздохом изрек я. — Мы не можем отложить этот неприятный визит.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Оказавшись за воротами, мы замешкались, так как не знали, какая улица ведет в замок. Наконец я окликнул проходившего мимо белобрысого мальчишку и попросил его указать нам путь, пообещав за услугу фартинг. Сорванец смерил меня подозрительным взглядом.
— Покажите-ка сначала этот фартинг, господин.
— Вот он, — сказал я, вытаскивая из кармана монетку. — А теперь, парень, покажи, где замок.
Он указал рукой в дальний конец улицы.
— Езжайте к скотобойне. Вокруг стоит такая вонь, что вы ее легко найдете. А как проедете мимо, езжайте через площадь. Там и увидите замок.
Я вручил мальчугану фартинг. Подождав, пока мы отъедем прочь на значительное расстояние, он истошно завопил: «Еретики с юга!» — и скрылся в одном из ближайших переулков. Прохожие встретили его выходку одобрительными улыбками.
— Сразу видно, нас здесь не слишком жалуют, — ухмыльнулся Барак.
— Да, на радушный прием рассчитывать не приходится. Северяне презирают жителей южных графств, ибо те приняли новую религию.
— А сами они по-прежнему верны Папе?
— Именно так. Как видно, латынь кажется им более благозвучной, чем родная речь, — не без сарказма заметил я.
Барак в ответ лишь молча вскинул бровь. Он никогда не говорил о своих религиозных убеждениях, но я давно уже подозревал, что евангелическая доктрина оставляет его столь же равнодушным, как и папизм. Знал я также, что он до сих пор горько сожалеет о гибели Томаса Кромвеля. Однако привязанность его к бывшему патрону не имела никакого отношения к церковным реформам.
Мы с трудом проталкивались сквозь толпу. Одежда Барака, как и моя собственная, была покрыта пылью, худое, но красивое лицо моего помощника потемнело от загара, который он приобрел за время пути.
— А старину Ренна очень занимало, беременна королева или нет, — заметил он.
— Ну, он не одинок в своем любопытстве. У короля один-единственный сын. Для того чтобы обеспечить своей династии надежное будущее, ему необходимы еще наследники.
— Один из моих старых знакомых, из тех,
Я с интересом взглянул на Барака. Среди соглядатаев и осведомителей, состоявших на королевской службе, у него оставалось немало приятелей, которые снабжали его новостями, подчас самого пикантного свойства.
— Если бы представительница семейства Говард родила королю сына, это изрядно усилило бы позиции папистов при дворе, — размышлял я. — Ведь их глава, герцог Норфолк, приходится королеве родным дядей.
— Говорят, религия ничуть не интересует королеву, — покачал головой Барак. — Да и чего удивительного? Ей ведь всего восемнадцать. Совсем еще девчонка. Старый хрыч отхватил лакомый кусочек, — добавил Барак с косой усмешкой.
— Кранмер намекнул, что в последнее время Норфолк утратил расположение короля, — сказал я, сочтя за благо пропустить мимо ушей непочтительное замечание Джека.
— Может, старине Норфолку придется расстаться с головой, — буркнул Барак, и в голосе его послышалась горечь. — Мало ли что взбредет на ум королю.
— Говорите тише, — предостерег я.
Здесь, в незнакомом городе, я ощущал себя не слишком уверенно. Улицы, в отличие от лондонских, были узки и кривы и, судя по всему, всегда плотно забиты прохожими. Ехать верхом в такой густой толпе было до крайности неудобно, и я решил, что в этом городе мы будем передвигаться исключительно пешком. Несмотря на многолюдство и на оживленную торговлю, несомненно связанную с ожидаемым прибытием короля, царившая на улицах толчея ничуть не напоминала лондонскую жизнерадостную суету. Лица были угрюмы и неприветливы, и я постоянно ловил на себе враждебные взгляды.
Мальчишка не обманул нас, пообещав, что мы легко отыщем скотобойню по вони. Запах сырого мяса ударил в ноздри, когда мы находились от бойни по меньшей мере ярдах в двадцати. Мы въехали в узкую улочку, где на прилавках были разложены куски разрубленных туш, над которыми во множестве кружились мухи. Мостовую здесь покрывали кучи требухи самого отталкивающего вида, и мне оставалось лишь радоваться, что мы верхом. Барак, сморщив нос, наблюдал за торговцами, отгоняющими мух от своего товара, и за хозяйками, которые, высоко подняв юбки, дабы не испачкать их кровью, высматривали куски поаппетитнее. Я поглаживал Предка, испуганного зловонием, и бормотал успокоительные слова. Наконец прилавки остались позади. Свернув на другую, более спокойную улицу, мы увидели в ее конце городскую стену, над которой возвышалась навесная башня, окруженная стражниками. Далее виднелась зеленая гора, увенчанная серой каменной громадой.
— Вот он, замок, — сказал я.
К нам приблизилась молодая девушка. Я обратил на нее внимание, ибо за ней следовал слуга, на камзоле которого красовалась королевская кокарда. Девушка была на редкость хороша собой, мягкие ее черты дышали свежестью, кожа поражала белизной, а пухлые губки неодолимо привлекали взор. Ее нарядному желтому платью могли бы позавидовать лондонские модницы, из-под белоснежного чепца виднелись пышные белокурые локоны. Она заметила мой взгляд, но, равнодушно отвернувшись, стрельнула глазами в Барака, сопроводив свой маневр обворожительной улыбкой. Барак не замедлил улыбнуться в ответ, обнажив свои превосходные зубы, и приветствовал красавицу, приподняв шляпу. Девушка скромно потупила взор и скрылась из виду.