Соверен

Сэнсом Кристофер Дж.

Малеверер злобно сверкнул на меня глазами, словно стройный распорядок был нарушен по моему злому умыслу.

— Ждите здесь, — распорядился он и удалился.

— Надеюсь, брат Шардлейк, более с вами не произойдет никаких неприятностей, — вкрадчиво заметил Рич, глядя на меня с издевательской улыбкой. — Вашим друзьям в лондонском Городском совете будет вас очень не хватать.

С этими словами он повернулся и последовал за Малеверером.

Джайлс, бледный и ошеломленный, озабоченно сдвинул брови.

— Кто-то пытается вас убить? — спросил он дрогнувшим

голосом.

— Да, кто-то крепко меня невзлюбил. Это уже третье покушение.

— Но какова причина?

— Этого я не знаю. Предполагаю лишь, что все дело в той проклятой шкатулке, которую мы нашли в доме Олдройда. Тот, кто на меня покушается, думает, что я успел ознакомиться с ее содержимым.

— Так вы полагаете, похититель документов и ваш неведомый враг — одно и то же лицо?

— Скорее всего, так оно и есть. Но он охотится за мной напрасно. По иронии судьбы, я едва успел пробежать глазами несколько документов, что лежали в шкатулке сверху. Кстати сказать, они отнюдь не показались мне важными. Впрочем, Джайлс, мне не следовало рассказывать вам об этом. Тем самым я навлекаю на вас опасность.

— Неудивительно, что в последнее время у вас был такой обеспокоенный вид, — заметил старый законник. — А я-то ломал себе над этим голову.

К нам подошел немолодой солдат с всклокоченной рыжеватой бородой. Он вел под уздцы мощную серую лошадь.

— Меня зовут Темплмен, сэр, — представился он. — Эту лошадь я привел для вас. А вашу мне приказано увести.

— Спасибо, дружище, — кивнул я.

Новую лошадь я уступил Джайлсу, а сам взобрался на Сьюки. Солдат взял за поводья беднягу Предка и последовал за нами к воротам.

Бросив прощальный взгляд на аббатство Святой Марии, я расстался с ним без всяких сожалений.

Бесконечная процессия медленно пересекала Йорк. Возглавляли ее король и королева, за ними следовала знать, затем чиновники и в самом хвосте — законники и клерки. Меня охватило странное ощущение: казалось, я подхвачен течением огромной реки. Горожане успели привыкнуть к королю и его свите, и проезд наш не возбуждал особого любопытства. Зевак в окнах было мало, да и те, судя по выражению лиц, радовались, что жизнь в Йорке возвращается на круги своя.

Мы выехали на дорогу, которая вела на восток. Двигались по-прежнему со скоростью, едва превышавшей скорость человеческого шага. Цоканье копыт и скрежет повозок, следовавших за кортежем, сливались в ровный гул. Вокруг расстилались плоские равнины и заливные луга, кое-где поблескивали пруды. Ветер, резвясь на просторе, ерошил гривы лошадей и хлопал знаменами, которые несли солдаты. Время от времени какой-нибудь всадник, которому приказано было доставить из одной части кортежа в другую записки или устные распоряжения, выезжал на обочину и пускался вскачь.

К полудню мы пересекли мост, круто изогнувшийся над быстрой рекой.

— Дервент, — сообщил Джайлс. — Никогда прежде не видел эту реку столь полноводной.

— Удивляться здесь нечему, если вспомнить, какое дождливое выдалось лето, — заметил я, бросив на

своего спутника изучающий взгляд.

Старый законник, судя по всему, оправился от потрясения. Щеки его слегка порозовели, и в седле он держался весьма уверенно. Хотя придорожные картины были достаточно однообразны и отнюдь не поражали воображения, я с удовольствием озирал затянутый туманной дымкой горизонт. Лишь сейчас я осознал, как тягостно на меня воздействовало замкнутое пространство аббатства Святой Марии.

Селения встречались до крайности редко — за все время, проведенное в пути, мы проехали лишь несколько крошечных деревенек. Их обитатели, стоя в дверях, провожали нас безучастными взорами; матери крепко прижимали к себе детей.

После полудня последовал приказ остановиться на обед. Все оставались на своих местах, а несколько поваров, двигаясь от хвоста процессии к ее голове, раздавали ломти хлеба и куски холодного мяса. Все изрядно проголодались и с аппетитом набросились на еду. Поглощая хлеб с мясом, я услышал цокот копыт и увидел мистрис Марлин, которая следовала вдоль процессии на своей изящной серой кобылке. Рядом с ней ехала Тамазин. Заметив меня, обе остановились.

— Вот и вы, сэр! — радостно воскликнула Тамазин. — А мы ездили проведать Джека.

— Ну и как он?

— Он неплохо устроился в повозке, на которой везут непромокаемые плащи. Она стоит где-то в полумиле отсюда, — сообщила Тамазин. — Правда, Джек говорит, что чувствует себя ужасно глупо. Сэр, прошу вас, после приезда в Хоулм последите, чтобы Джек поберег свою больную ногу, — добавила Тамазин, устремив на меня серьезный взгляд.

— Обещаю вам глаз с него не спускать.

Тут вдоль процессии пронесся крик: «Трогай!» Король, судя по всему, был полон решимости добраться до Хоулма как можно быстрее. Мистрис Марлин и Тамазин решили проехать часть пути рядом с нами.

— Я была поражена, услыхав о сегодняшнем происшествии, — сказала Дженнет Марлин. — Насколько я поняла, кто-то подсунул под седло вашей лошади колючий стебель розы, рассчитывая, что обезумевшее от боли животное сбросит вас. Но разве у кого-то есть причина желать вам смерти?

— Кое-кто полагает, что я знаю важные тайны, мистрис.

Дженнет Марлин повернулась в седле и окинула взором бесконечный людской поток.

— Я чувствую, дух зла витает над этой толпой, — проронила она, пристально поглядев на меня. — Может, вам лучше было направиться прямиком в Лондон?

— Мои обязанности не позволяют мне сделать этого.

— Тогда будьте осторожны.

— Дорогу! Дорогу! — раздался резкий голос.

Гонец, везущий послание какого-то чиновника, скакал вдоль процессии. Дженнет Марлин отъехала чуть в сторону, освобождая ему путь. Тамазин оказалась совсем рядом со мной.

— А вдруг все это подстроила леди Рочфорд? — спросила она тревожным шепотом. — Ведь как только Джек упал, она сразу к нам подскочила.

— Думаю, она тут ни при чем, — покачал я головой. — Судя по ее виду, случившееся было для нее полной неожиданностью.