Соверен

Сэнсом Кристофер Дж.

Мы заглянули внутрь. И длина, и ширина квадратной ниши составляли примерно девять дюймов. Почти все ее пространство занимала шкатулка. Я вытащил ее. На крышке ящика из темного дерева была изображена Диана-охотница, преследующая оленя. В таких шкатулках состоятельные женщины обычно держат драгоценности. Осмотрев находку внимательнее, я заметил, что роспись на крышке потускнела; шкатулки такого фасона были в моде лет сто назад, еще до войны Алой и Белой розы.

Барак восхищенно присвистнул.

— Вы были правы. Мы пришли сюда не

зря.

— Шкатулка очень легкая, — заметил я. — Но похоже, внутри что-то есть.

Я попытался поднять крышку, но она не поддавалась. Приглядевшись, я заметил миниатюрный замок. Я потряс шкатулку, но не услышал ни единого звука.

— Давайте сломаем замок, — предложил Барак.

— Нет, — ответил я, поборов мгновенное искушение. — Лучше открыть ее в присутствии Малеверера.

— Интересно, откуда мальчишка знал о шкатулке? — спросил Барак. — Наверняка подглядывал за своим хозяином в замочную скважину.

— Так или иначе, этот парень умеет держать язык за зубами. Иначе шкатулка была бы уже в руках Малеверера. В том, что его люди ее не нашли, нет ничего удивительного. Спрятана она весьма искусно.

— Но почему подмастерье так упорно молчит? Мне показалось, этот малый не слишком похож на храбреца.

— Скорее всего, Малеверер уехал из аббатства, не успев его допросить. Идемте, в наших интересах сообщить о находке как можно скорее.

— Что за шум? — нахмурившись, спросил Барак и подошел к окну.

Я последовал его примеру. Кэт Биланд, успевшая выйти на улицу, рыдала на плече какой-то женщины. Рядом, всячески выражая сочувствие, стояли еще три или четыре женщины, а чуть в стороне — с полдюжины мужчин. Несколько подмастерьев в синих плащах со всех ног неслись по улице, торопясь присоединиться к толпе.

— Черт побери, — пробормотал я. — Служанка созвала-таки соседей.

— Давайте выберемся через заднюю дверь.

Я сунул шкатулку под полу, радуясь тому, что на мне просторный плащ мастера Ренна. Мы с Бараком поспешно спустились по лестнице. Однако скрыться нам не удалось. Служанка оставила дверь открытой, и, едва мы оказались в холле, люди, собравшиеся на улице, нас заметили.

— Вот они, вот! — раздались злобные голоса.

— Идемте, Барак, — скомандовал я вполголоса. — Если они поймут, что мы напуганы, дело плохо.

Я вышел из дома, с замиранием сердца вспомнив о том, что все мои бумаги остались в монастыре.

— Что здесь за беспорядки? — спросил я, стараясь придать своему голосу как можно больше суровости.

Какой-то человек в кожаном фартуке выступил вперед. Судя по мелким порезам, покрывавшим его руки, он тоже был стекольщиком.

— Кто вы такие? — спросил он, смерив меня враждебным взглядом. — И что вам здесь понадобилось? Мой друг Питер Олдройд умер, и люди короля перевернули вверх дном его дом и забрали с собой его подмастерье. А бедняжку Кэт Биланд перепугали чуть не до смерти.

— Я — законник и нахожусь здесь по долгу службы. Мы хотели удостовериться, что

в доме все в порядке.

Слова мои прозвучали до крайности неубедительно, и я сам это почувствовал.

— Мерзкий горбун! — раздался звонкий голос одного из подмастерьев.

Толпа ответила ему одобрительным ропотом. Барак потянулся к рукояти меча, но я покачал головой. Я понимал: если толпа придет в ярость, это грозит нам самыми печальными последствиями. Надеясь увидеть где-нибудь поблизости солдат или констеблей, я окинул улицу взором. Но ждать помощи было неоткуда.

— Прошу вас, выслушайте меня, — произнес я, вскинув руку. — Мне очень жаль, что сосед ваш погиб и люди короля вели себя в его жилище столь бесцеремонно. Поверьте, я не имею к этому ни малейшего отношения. Я сожалею о том, что мы, сами того не желая, испугали эту достойную женщину. Однако обстоятельства смерти мастера Олдройда требуют расследования и…

— Какого еще расследования? — недовольно проворчал стекольщик в кожаном фартуке. — Питер был хорошим человеком. Он не мог совершить ничего скверного.

— А разве я обвинял его в чем-то? Я лишь сказал, что обстоятельства его смерти требуют расследования. Послушайте, будьте добры, позвольте нам наконец пройти.

— Если вы на службе короля, у вас должны быть бумаги! — заявил стекольщик. — У людей короля они всегда с собой.

— Да может, это воры! — крикнул кто-то в толпе.

Я растерянно озирался по сторонам, надеясь увидеть в толпе мастера Дайка, стекольщика, с которым беседовал вчера. По крайней мере, он мог подтвердить, что я состою на королевской службе и занимаюсь расследованием. Но, как назло, его нигде не было.

— Пропустите нас, — произнес я, набрав в легкие побольше воздуха, и решительно шагнул вперед.

Ни один человек не сдвинулся с места. Это означало, что собравшиеся отнюдь не намерены отпускать нас подобру-поздорову. Мгновение спустя камень, пущенный кем-то из задних рядов, ударил меня в плечо. От боли рука, которой я держал шкатулку, разжалась, и деревянный ящик с грохотом упал на мостовую.

— Воры! — зазвенел у меня в ушах чей-то истошный вопль. — Это точно воры!

Еще один камень угодил Бараку в руку повыше локтя. Толпа грозно сомкнулась, прижимая нас к стене дома. Стекольщик занес дубинку, и я сжался, ожидая удара.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Прекратите! — раздался властный окрик. Стекольщик послушно опустил дубинку. Сквозь толпу к нам протискивалась какая-то высокая дородная фигура. Я с облегчением узнал Джайлса Ренна.

— Сэр! — воскликнул я. — Вот уж воистину радостная встреча.

Старый законник расправил плечи, словно отгораживая нас от толпы. В парадной мантии, отороченной мехом, и черной шляпе с красным пером он выглядел весьма представительно.

— Что здесь происходит? — пророкотал он, грозно сверкнув глазами на стекольщика. — Может, вы объясните мне, мастер Пикеринг?