Соверен
Шрифт:
— А с леди Рочфорд вы беседовали? — осведомился Рич после недолгого размышления. — Расспрашивали ее о шкатулке?
— Нет, сэр. Я допросил только Дженнет Марлин. Что до леди Рочфорд, я не осмелился беспокоить особу, которая является приближенной ее величества.
— Вы поступили разумно, — кивнул Рич. — Человек вашего положения, разумеется, не имеет права допрашивать леди Рочфорд и Дерема. Но управляющий двором королевы вполне может задать им несколько деликатных вопросов. А на мистрис Марлин следует обратить особое внимание.
— Насколько мне известно, сама мистрис Марлин свободна от каких-либо подозрений, — заметил Малеверер. — Перед тем как позволить ей принять участие в путешествии, достойные доверия лица изучили всю ее подноготную и…
— Я позабочусь о том, чтобы леди Рочфорд и Дерем ответили на интересующие нас вопросы, — бесцеремонно перебил Рич. — А вы еще раз допросите Марлин. Возможно, мы сумеем кое-что прояснить.
Он резко повернулся и поочередно наставил длинный тонкий палец сначала на меня, потом на Барака.
— А вам, брат Шардлейк, следует обуздать собственное неуемное любопытство. Иначе оно доведет вас до беды. Некоторые из членов Тайного совета считают, что после совершенного проступка вас необходимо отправить в Лондон. Но я придерживаюсь иного мнения. Лучше оставить вас здесь, под моим присмотром. Кроме того, вы должны выполнить поручение архиепископа, с которым вы тоже справляетесь отнюдь не блестяще. Я слышал, что заключенный, вверенный вашим попечениям, был отравлен и едва не отправился на тот свет.
— Это так, сэр Ричард. Но сейчас его жизнь вне опасности.
— Он сказал, кто его отравил?
— Нет. Но если мне будет позволено поделиться своими догадками…
— Говорите!
— Полагаю, Бродерика отравили с его собственного ведома. Он полон желания умереть.
— Как вы считаете, это возможно? — вопросил Рич, повернувшись к Малевереру.
— Вполне. От этого Бродерика можно ожидать все, что угодно. В замке Йорка его не раз допрашивали с пристрастием, однако он не сказал ни единого слова. Палачи были вынуждены отказаться от пыток, ибо опасались, что заключенный умрет.
— А какие приспособления они использовали?
— Все как обычно — дыбу, раскаленное железо. Но разумеется, здешние палачи далеко не так искусны, как лондонские.
— Да, и к тому же им вовсе ни к чему слушать признания Бродерика. Именно поэтому король приказал доставить его в Тауэр. Там за дело возьмутся настоящие мастера. Жаль, что столько времени потеряно даром, — покачал он головой.
— Надеюсь, через несколько дней заключенный уже будет на корабле, — сказал Малеверер.
— Да, но для этого требуется благоприятный ветер. Конечно, можно отправить его по суше, но это небезопасно. К тому же дожди изрядно испортили дороги, а королевский кортеж превратил их в настоящее месиво. А всякая задержка в пути чревата самыми непредсказуемыми последствиями.
Рич вновь обратил взор ко мне.
— В
— После отравления он очень ослаб. Сегодня я беседовал с ним, — сообщил я после некоторого колебания. — Он вспоминал старинную легенду о короле-еретике. Судя по всему, он в нее верит.
— Эта легенда излагалась в одном из исчезнувших документов? — обернулся Рич к Малевереру.
— Она имела самое широкое хождение среди заговорщиков, — пожал плечами Малеверер. — И в том, что в нее верит Бродерик, нет ничего удивительного.
— Удивительно другое, — проронил Рич, вперив в меня пронзительный взгляд. — С какой стати Бродерик решил рассказать эту легенду вам? Если он на это решился, значит, у него были основания полагать, что вы отнесетесь к его рассказу с сочувствием. Я прав?
— Бродерик слышал мой разговор с Редвинтером, — признался я и судорожно перевел дыхание. — До Редвинтера уже дошли слухи о королевской шутке, и он позволил себе несколько весьма уничижительных замечаний в мой адрес. Возможно, именно это обстоятельство подвигло Бродерика на откровенность. Но клянусь, я не сказал ни слова против короля.
— Что ж, в самом скором времени выясним, так ли это, — бросил Рич, откинувшись на спинку кресла. — И если сейчас вы покривили душой, пеняйте на себя. Вы и так навлекли на себя неудовольствие Тайного совета. Мой вам совет, мастер Шардлейк: умерьте свои душевные склонности и следуйте, так сказать, склонности телесной. Иными словами, держите голову вниз и не суйте нос в чужие дела.
— Я понял вас, сэр Ричард.
— Да, держите голову вниз, — повторил Рич. — Это самое разумное, что вы можете сделать при нынешних обстоятельствах.
Он говорил очень медленно, тщательно подбирая слова. Взгляд его серых, тусклых, как у покойника, глаз был неотрывно устремлен на меня.
— Неосмотрительность, проявленная вами здесь, в Йорке, нанесла весьма ощутимый удар по вашей деловой репутации, — процедил он, подавшись вперед. — Возможно, вы сумеете восстановить свое доброе имя, если по возращении в Лондон посоветуете Городскому совету отказаться от апелляции по делу Билкнэпа.
Взгляды наши встретились.
«Вероятно, на заседании Тайного совета Рич сам вызвался побеседовать с провинившимся стряпчим, — догадался я. — Он никак не мог упустить возможность оказать на меня давление».
Рич ждал ответа, но я хранил молчание.
— В любом случае у вас нет никаких шансов выиграть это дело, — все так же медленно и размеренно произнес Рич. — Мне не составит труда добиться, чтобы судья принял благоприятное для меня решение.
— И кто же он, этот судья?
— Узнаете в свое время. Если, конечно, позволите ослиному упрямству одержать верх над благоразумием. Верьте моему слову, вы окажете Городскому совету немалую услугу, посоветовав отказаться от бессмысленной тяжбы. Этим вы убережете их от ненужных трат.