Совершенство
Шрифт:
За окнами темнеет и, глянув на собственное отражение в панорамных стеклах, привычным жестом поправляю идеально уложенные волосы. Но моей и без того завышенной самооценке никогда не помешает пара лишних пунктиков.
В это время заинтересовавший меня блондин возвращается за свой столик, и я обнаруживаю напротив него девушку в ярко-красном платье с открытой спиной. Ее мышиного цвета волосы собраны в высокий строгий пучок. Такие были в моде лет двадцать назад, а сейчас безнадежно устарели. Однако ее спутника, кажется не волнуют подобные мелочи. Он
— Неужто этот красавчик интереснее меня? — ревниво интересуется Егор, отвлекая от совсем уже неприличного разглядывания диссонансной парочки.
Этим вопросом Береза вынуждает меня сравнить себя и «красавчика». Но выбор явно не в пользу моего зеленоволосого кавалера. Мысли против воли тут же рисуют рядом со мной симпатичного блондина в небесно-голубой рубашке. И я уже представляю, как эффектно он будет смотреться на фото в моем профиле соцсетей. Ради такого я даже стиль оформления поменяю.
— По крайней мере он вряд ли обзывает свою спутницу «Милкой» и проедает ей мозг планами продаж собственного мерча с «котиками-антрекотиками» и «лапочками-шапочками», — хмыкаю я, не отводя от блондина заинтересованного взгляда.
Но не успеваю порадоваться удачной шпильке, как официант приносит парочке шампанское. И пока он разливает искрящуюся пузырьками жидкость по бокалам, зрелище становится еще более захватывающим: блондин выходит из-за стола и торжественно встает перед своей спутницей на одно колено.
Музыка становится тише. Слов, произносимых мужчиной, не слышно, но смысл происходящего понятен и без них. Естественно, парочка тут же становится центром внимания всех присутствующих. Раздаются хилые аплодисменты.
— Смотри-ка, некоторые еще умеют хайповать и без салатов на голове, — с усмешкой комментирует Береза, а я жду, когда картинка того, как удачно блондин будет смотреться рядом со мной исчезнет из моей головы.
Но она не собирается исчезать.
«Подумаешь, предложение», — заговорщическим шепотом говорит мне маленький вымышленный чертенок на левом плече. — «В конце концов это же не свадьба».
— Ага, — прищурившись, я смотрюсь в собственное отражение на заблокированном экране смартфона, чтобы удостовериться в совершенстве макияжа. Деловито цокаю языком и добавляю: — И эти некоторые, к сожалению, не ты, Егор.
Медленно встаю с кресла. Одергиваю неприлично короткое золотое платье, которое брат недавно привез мне с итальянского модного показа. Оно сверкает, подчеркивая нужные изгибы фигуры и делает меня еще привлекательнее. Сейчас я уверена в себе на все сто процентов. Хотя нет, сто маловато. Я уверена в себе на все двести процентов.
— Куда ты? — нахмурившись, спрашивает меня спутник, провожая недоуменным взглядом, но я не планирую ему отвечать.
Отточенной походкой, которой позавидовали бы модели на подиуме, решительно двигаюсь в направлении столика, за которым сидит, ни о чем не подозревая, моя новая цель. А я из тех людей,
Прекрасно осведомлена о том, какое впечатление произвожу на окружающих. Не удивляюсь, когда компания бизнесменов обрывает разговор на полуслове, в момент моего дефиле мимо и лениво бросаю в их сторону хитрый взгляд, не направленный ни на кого конкретного.
И когда оказываюсь ближе к месту назначения, блондин, наконец смотрит на меня и застывает. Тоже замираю на мгновение, делая вид, что и сама заметила его только что и любезно позволяю себя рассмотреть. Из-под ресниц слежу за его взглядом, прекрасно зная, что мужчина видит перед собой: точеную фигуру, бездонные синие глаза и манящие полные губы, блестящие светлые волосы, достающие до тонкой талии, идеально уложенные в голливудские локоны.
«Искра, буря, безумие», — лениво комментирует происходящее чертенок, который сидит на моем плече и по-ребячески болтает копытцами, обутыми в черно-белые конверсы.
Действительно, простодушно-романтичное лицо блондина слишком красноречиво отображает чувства: желаемый мной эффект достигнут. Оппонент повержен, сдаваясь без боя.
Но в этот момент в игру вступает его спутница, пожелавшая, видимо, узнать, на кого так откровенно пялится ее новоиспеченный жених.
— Лана? — удивленно произносит она, а я пытаюсь сопоставить ее крупные черты лица, нос картошкой и знакомый голос с частичками воспоминаний в собственной голове.
Получается откровенно плохо. «Ланой» меня звали в школьные годы, значит «картошка», скорее всего, — моя одноклассница. Осталось лишь разобраться из какого она периода: из «нормального» или из «дерьмового». Но пока я вспоминаю, она представляет меня блондину, чем дарит мне непрошенную подсказку:
— Дорогой, это Лана Аверина, мы вместе учились в школе пока она…
Понятно. Значит «картошка» из «нормального» периода, когда я училась в элитной частной гимназии. И я, наконец, сопоставляю ее лицо с образом полноватой девочки-подростка в серой клетчатой форме и огромных очках. Меняю план на ходу и импровизирую, подхватывая неоконченную фразу:
— Пока моя семья не переехала в другой район, — теперь на моем лице лицемерно искрящаяся радушием улыбка, свидетельствующая о том, как я рада встретить подругу детства. — Привет, Лера, я сразу тебя заметила и поспешила первой поздравить!
Валерия Дубинина поднимается со своего стула. Теперь она не страдает лишним весом, как раньше, но осталась плотной, нескладной, с широкими плечами и узкими бедрами. Наряду с несуразным платьем и старомодной прической, впечатление производит удручающее. Но ее растянувшиеся в улыбке губы говорят о том, что она, кажется, искренне радуется нашей неожиданной встрече.
— Сто лет тебя не видела! — восклицает Дубинина и неожиданно стискивает меня в крепких объятьях, обдав кисловатыми парами шампанского, а отпустив, снисходит, наконец, до того, чтобы представить мне своего жениха: