Совершенство

Миненкова Татьяна

Издаю стон, полный недовольства, сожаления и желания голыми руками свернуть шею тому, кто это сделал, признавая полное бессилие.

Наверное, мне нужен эвакуатор. Но я понятия не имею где его взять и в конце концов прихожу к выводу о том, что разбираться в таких вопросах — чисто мужская прерогатива.

Но номер Антона, как назло оказывается недоступен, как и номер Березы, который, вероятно, до сих пор отсыпается после вчерашнего кутежа. Общаться с Жаровым, после того, как он возомнил себя Хью Хэфнером и предложил мне заработок на

Онлифанс вообще не хочется.

И в тот момент, когда я вне себя от досады пинаю носком босоножек одну из злосчастных спущенных шин, мне звонит Дубинина. Только её сейчас не хватало.

— Привет, Ланочка! — жизнерадостно щебечет она в трубку, в то время как я закатываю глаза. — Как твои дела?

Это закон подлости: когда в жизни всё летит в тартарары, рядом обязательно появляется какой-нибудь бодрый и неунывающий оптимист, чтобы бесить своим развесёлым жизнелюбием.

Однако, помня о приличиях, здороваюсь, а потом, не удержавшись, жалуюсь Дубининой на откровенно паршивое положение собственных дел.

— Какой ужас! — искренне сокрушается она. — Подожди минутку, сейчас я спрошу у Ника, может быть он сможет подъехать тебе помочь, и перезвоню.

Лера торопливо прерывает разговор, а мои губы расплываются в плотоядной улыбке. Надо же, как удачно складываются обстоятельства. То, что я считала невезением, на самом деле очень даже везение. И если Никита сейчас примчится ко мне на помощь, я, так уж и быть, готова примерить на себя непривычную роль «девушки в беде».

«В биде, — хихикает чертенок на плече. — Знаешь, это такая ванночка, чтобы подмывать срамные места».

Он покатывается со смеху, но я не успеваю ответить что-нибудь колкое, заметив на экране смартфона входящий звонок от Дубининой.

— Ланочка, прости, у Ника сейчас деловая встреча, и он никак не может ее пропустить, — извиняющимся тоном докладывает Лера, а я мысленно чертыхаюсь. — Но один из его друзей сейчас как раз в центре, и он обещал подъехать, чтобы тебе помочь.

Пытаюсь определить для себя, хорошо это всё-таки или плохо и прихожу к выводу, что лучше так, чем никак.

— Спасибо тебе огромное за помощь, Лер, — выдыхаю я в телефонную трубку, обмахиваясь ладонью от майской духоты.

Дубинина удивляется:

— Мне то за что? Вот Марк приедет, его и поблагодаришь. Не расстраивайся, всё будет хорошо.

Попрощавшись и договорившись позже созвониться, я скидываю вызов, жалея, что мои надежды на помощь Никиты не оправдались.

«Не переживай, Милашечка, мы еще затащим его в наше биде», — хохочет чертенок во весь голос, и я, не удержавшись, тоже хихикаю от этой дурацкой шутки.

Упершись спиной в край нагревшегося на солнце багажника, я выкладываю в соцсети сторис, в которых рассказываю подписчикам о постигшем меня несчастье и получаю отклик в виде посыпавшихся сообщений из разряда «денег нет, но вы держитесь». И всё же, какая-никакая активность в профиле.

Как в узком проеме между двумя обшарпанными трехэтажками

останавливается новенький черный Лэнд Крузер я замечаю не сразу, будучи увлеченная печатанием однотипных «спасибо» сочувствующим подписчикам. Поворачиваю голову лишь тогда, когда открывается задняя пассажирская дверца.

Ей-богу, знала бы заранее — точно сняла бы эффектное появление моего таинственного спасителя на замедленное видео и выложила в сторис.

Сначала на землю уверенно ступает одна мужская нога, обутая в блестящие брендовые туфли, затем, — вторая, а следом из машины появляется и владелец оных, в черном деловом костюме, белой рубашке и узком галстуке.

Аккуратно уложенные темные волосы поблескивают под майским солнцем, а широкие брови сначала удивленно приподнимаются, а потом сходятся на переносице, когда их обладатель скользит по мне внимательным, подмечающим каждую деталь взглядом. Точно таким же, каким только что прошлась по нему я сама.

Чертенок на плече восхищенно присвистывает, но я нервным жестом смахиваю его, словно невидимую пылинку, поскольку абсолютно не согласна с его мнением и при виде темноволосого мужчины, от которого за версту веет уверенностью, опасностью и маскулинностью, я желаю не присвистнуть, а сбежать куда глаза глядят, или, на худой конец, провалиться сквозь землю.

— Марк, — по-деловому протягивает мне руку «спаситель», подходя ближе и продолжая смотреть мне прямо в глаза, чем выводит из равновесия.

Именно таких мужчин я боюсь и стараюсь избегать как летнего ливня в замшевых туфлях.

Всё же, не желая ударить в грязь лицом, выдыхаю:

— Милана.

Глядя на Марка снизу-вверх из-за существенной разницы в росте, касаюсь его обжигающе горячих пальцев своими, кажущимися в этот момент ледяными. Но он жмет руку совсем легонько, для виду, и усмехается, бросая короткий взгляд на мой многострадальный БМВ:

— И кому же ты, милая, так дорогу перешла?

От глубокого бархатного голоса по позвоночнику пробегают мурашки, и желание сбежать усиливается стократно. Фамильярное «ты», наряду с обращением «милая» раздражающе режет слух и не позволяет выдержать между мной и Марком километровую дистанцию, которую я обычно соблюдаю с мужчинами вроде него. И отчитать его не могу, поскольку действительно нуждаюсь в помощи. Это пугает и злит.

— Если бы я знала, — выдавливаю напряженную усмешку, заметив, что дыхание у меня успело сбиться. — Поможешь?

— Конечно, — легко отзывается Марк.

На мгновение он уходит к Лэнд Крузеру, чтобы вернуться вместе с вышедшим оттуда парнишкой-водителем и на ходу дает ему какие-то распоряжения. Потом обращается ко мне:

— Милана, машину увезет эвакуатор, и, если есть что-то, что нужно забрать из салона, лучше переставь ко мне.

И я нервно закусываю губу, вспомнив о том, что едва сумела закрыть небольшой багажник БМВ, заваленный покупками. Мгновение трачу на сомнения, а потом всё же отвечаю: