Совок – 3
Шрифт:
– Терпилы опять башляют? – Борис с интересом посмотрел на меня.
– Ну не государство же, Борь! – уверенно за меня ответил Гриненко, – А премия, это очень хорошо, у меня жена в декрет уходит, на одну зарплату жить будем.
– Вы на ночь машину найдите! Иначе на улице околеете! А в подъезде просидеть не получится, вас граждане спалят. Да и Воронецкий не лох, наверняка снизу и до чердака все проверит! – настоятельно посоветовал я операм.
Утром на оперативке я пробросил Данилину шнягу с поездкой в выходные в пансионат и по поводу рапорта на табельный ствол. Никто особо не удивился.
– К
– Ай да, Корнеев! Наш пострел везде поспел! – веселилась свежеиспеченная первая замша Алдарова, – Надо же, серию краж раскрыл!
После того, как оперативка закончилась, я дождался, когда все выйдут и прикрыл дверь.
– Чего тебе? – напрягся начальник, наверное, ожидая от меня очередной каверзы.
– Алексей Константинович, разрешите после обеда уйти, мне к зубному нужно, сегодня всю ночь не спал! – я жалостливо смотрел на Данилина, – В выходные врачей не будет, а мне все равно работать.
Начальник посмотрел на меня, как мне показалось, с некоторым облегчением и отмахнулся от меня рукой, надо полагать, давая разрешение.
Я поблагодарил товарища майора и быстро вышел, опасаясь, что неправильно истолковал руководящий жест и сейчас меня поправят.
С работы я ушел еще до обеда. Рапорт на ствол Дергачев мне подписал. Перед уходом я зашел к Зуевой с тем, чтобы предупредить ее о послаблении мне режима на сегодня. У нее сидела Юлия и они пили чай. По тому, как они замолчали и синхронно уставились на меня, я предположил, что чаепитие они совмещали с перемыванием моих костей. Отказавшись от приглашения почаевничать с руководством, я пошел в дежурку получать пистолет.
Я торопился, надо было успеть до перерыва на обед в спортивный магазин. «Старт» располагался через полторы остановки, а форы у меня было чуть больше получаса. Через двадцать минут я уже платил на кассе восемь рублей за стартовый пистолет и рубль за пачку жевело к нему.
Проверив комплектность и пощелкав вхолостую тугим спусковым рычагом, я, завернув промасленную коробку в газету, сунул ее в портфель. Одно дело из трех я сделал! Теперь надо спешить за приличными харчами. Вареной колбасой пыль в глаза дорогим гостям не пустишь.
Гастроном, в котором по протекции добрейшей Светланы Сергеевны мне уже дважды перепадали дефицитные продукты, работал без перерыва на обед. В этот раз я брал все, что давали. Сыр, колбаса, ветчина, коробка конфет и консервированные персики из братской Венгрии. Шампанское и коньяк были в свободном доступе. Мелочиться я не стал и взял по две бутылки того и другого.
Я посмотрел на часы, пора домой, времени было в обрез.
Практически вбежав в квартиру, я быстро переоделся. Принес с балкона один валенок и начал собирать по квартире все ненужные тряпки. Тряпок было мало, не учел я такой мелочи. Быстро спустился на первый этаж, где ограбил несколько почтовых ящиков, вытащив из них все газеты. Проверив входную дверь, я открыл настежь балкон и, включив на полную громкость телевизор, уселся с пистолетом на кровать. Дослав патрон и поставив ствол на предохранитель, я вынул магазин. Потом засунул руку с пистолетом в валенок и, уперев
Примерившись, я направил стреляющий валенок в спинку кресла, за которым уже стоял сложенный стол-книжка и, сдвинув большим пальцем предохранитель, нажал на спуск.
Рука дернулась и внутри валенка гулко бухнуло. А вот стол-книжка шумнул в полный рост, будто по нему пнули солдатским кирзачем. И все равно терпимо. Основная масса жильцов сейчас на работе, а те, кто дома, вряд ли всполошатся от такого вполне себе бытового шума. Вдобавок, смазанного каким-то бубнящим из черно-белого мудоскопа официозом про рекордные надои и стахановские плавки металлургов.
Вытряхнув из валенка на кровать гильзу, я накинул на голое тело куртку и вытащил воняющую пару, набитую «Трудом» и «Правдой» на мусорку.
После посещения помойки я направился в ванную. Совсем скоро мне предстояло свидание с роскошной женщиной и хотелось соответствовать.
Благоухающий вымытым телом и начищенными зубами, я прибрал гильзу и, убавив звук телевизора, стал думать, как буду списывать патрон, если Галя-Наташа меня разочарует, отказавшись от разбойной экспроприации.
Загубленные кресло и стол меня не волновали. Кресло перетяну, а стол – хрен с ним, Шевцова поможет мне достать аналог.
Мою озабоченность на предмет истраченного боеприпаса прервал звонок в дверь. Так! Или это криминальная мечта моих ментовских грез, или кто-то из занудствующих соседей. Соседей мне сейчас совсем не хотелось.
Открыв дверь, я понял, что зря грешил на соседей, на пороге стояла мечта.
Мечта соответствовала уже имевшимся описаниям и была примерно двадцати пяти лет от роду или чуть старше. В руках она держала сумку.
– Здравствуйте, вы Сергей? – меня изучали глаза очень уверенной в своей неотразимости дамы высшего парикмахерского света.
В крайнем случае, полусвета.
– Здравствуйте! Если вы Наташа, то тогда и я Сергей! – мне хотелось уже побыстрее перейти на более доверительное общение, – Проходите! – я отступил в сторону.
Глава 19
Приняв у барышни-цирюльницы пальто, я провел ее в комнату, где напротив трюмо уже стоял приготовленный стул. Мыть руки Наташа не пошла и меня это покоробило. Но от каких-либо замечаний по этому поводу я стоически воздержался.
– Простынка найдется? – вопросительно обернулась ко мне мастерица, раскладывая свои парикмахерские причиндалы.
– Что, вот прямо так сразу? А поговорить, а узнать друг друга поближе? Нет, Наташа, я так не могу, я воспитан в строгости и сначала должен угостить вас чаем! – я, как мог, на грани фола, в непринужденной форме сокращал психологическую дистанцию. Если это та самая Наташа, она же Галя, она же наводчица-мокрушница, то затягивать процесс нельзя. Иначе Воронецкий меня расколет. Сделает простейшую установку по адресу и все поймет. Соседи знают, что я мент. Пусть далеко не все, но Воронецкому хватит, чтобы меня просчитать и все понять. И тогда на свою прощальную гастроль они свалят из этого города. Союз большой, ищи их потом, свищи!