Совок – 3
Шрифт:
Глава 3
– Докладывай! Что там у тебя по квартирным? Объединил? – следственный руководитель постукивал пальцами по столешнице.
Я молча положил перед ним подшивку дела, открыв его на нужном постановлении. Раздражающий дробный перестук прекратился, Данилин взял дело обеими руками.
– С чего намереваешься начать? – поднял он на меня не шибко добрые глаза командир районных следаков.
– Всех потерпевших по новой передопросить хочу. Теперь уже, исходя из того, что жулики по всем эпизодам одни и те же, –
– Ты не тяни с этим делом! Сроки идут, а продляться до бесконечности тебе никто не позволит! – шеф посмотрел на меня оценивающе-строгим взглядом исподлобья, – Ты понял меня?
– Так точно! Понял, товарищ майор! – послушно ответствовал я Данилину, удивившись в глубине души его странным словам. То, что сроки по делам имеют свойство заканчиваться, мне было хорошо известно и без его напоминания. И он об этом знал.
– Иди, Корнеев! А по этому делу будешь мне докладывать движение раз в неделю! По пятницам и, чтоб со всеми материалами! Уяснил? – он опять как-то странно посмотрел на меня.
– Уяснил, товарищ майор! – опять смиренно ответил я строгому начальнику, – Разрешите идти?
– Погоди! – начальник СО взялся неторопливо прикуривать сигарету, – С кем ты там в городе шашни водишь? Или, может, у тебя в самой области связи? – в обращенных на меня руководящих глазах уже не скрываясь блестел колючий лёд.
– Нет у меня связей, Алексей Константинович, в нашей системе. Ни в городе нет, ни в области! – всамоделишно удивился я неожиданным для меня словам Данилина, – Были бы у меня там связи, я бы участковым целый год на земле ботинки не сшибал бы! И в районном следствии я бы сейчас не бегал! Я бы в следственном управлении штаны протирал, вы ведь сами это понимаете! – я открыто вперился взглядом в глаза начальства.
– Ты не крути, ты, что, правда думаешь, что у тебя получится за нос меня водить?! Сопливый ты еще, я тебя насквозь вижу, Корнеев! – майор начал заводиться, – С какого перепугу тебе жильё сверху хотят отвалить? Сколько помню, не было такого, чтобы рядовому следаку, да еще лейтенанту вот так подфартило! Кто там так душевно о тебе заботится, а, Корнеев?
Оголтело врать, что совсем уж не в курсе относительно жилья я поостерегся. Но и откровенничать на эту тему мне тоже не очень хотелось. Поэтому, на всякий случай я просто недоуменно пожал плечами и промолчал.
– Смотри мне, Корнеев! – как-то неуверенно попытался нагнать на меня жути майор, – Если замечу, что ты у меня за спиной в свои какие-то игрушки играть затеешься, я тебе, как куренку враз башку сверну! И никто тебе не поможет! Понял?! – в очередной раз озаботился моей понятливостью начальник следствия.
– Так точно, я все понял, товарищ майор! – заверил я противника игры в игрушки, – Разрешите идти работать?
Данилин с минуту что-то высматривал на моем лице, потом молча махнул рукой в сторону двери. Расценив этот жест, как подарок свободы, я поторопился покинуть руководящий кабинет.
У двери своего кабинета я еще от поворота заметил знакомую фигуру.
– Здорово,
В кабинете сейчас наверняка находится Юля и вряд ли информация, с которой приперся Вова, будет пригодна для впитывания в ее мозг.
– Не случилось. В том-то и дело, что не случилось! – мой друг пристукнул кулаком по подоконнику. Потом сказал по-татарски неприличное слово и еще раз врезал по деревяшке, но уже гораздо сильнее и громче.
– Ты, Вова, РОВД мне не ломай, я здесь, между прочим, себе на кусок хлеба зарабатываю! – попытался я окоротить пока еще непонятную мне агрессию друга. – Говори, что там у тебя?
– Мать уперлась! – уткнулся лбом в холодное стекло мой бывший напарник, – Лев Борисович ее только через заключение брака прописать может. А она уперлась!
«Она, что, дура?!», хотел было спросить я, но к счастью, вовремя заткнулся, едва открыв рот и тут же его захлопнув.
– Я сам виноват, отпустил ее с родней советоваться. Они и насоветовали. Суки! – оставив в покое подоконник, Вова гулко ткнулся лбом в стекло.
– А ну-ка пошли, друг мой Вова, отсюда! – крепко взяв лучшего в мире татарина за руку, я потащил его к лестнице. Подальше от греха и от прочих резаных ран мягких тканей лица.
До обеда было еще больше часа, но нас в столовую запустили. Раздача была голая, однако четыре компота мне все-таки выдали. Их я и отнес в дальний угол, где вокруг столика маршировал мой темпераментный друг.
– Ты присаживайся, не мелькай! – я сел и отодвинул от стола второй стул для друга, – Колись подробно, в чем проблема?
– У матери своей родни не осталось, вот она и пошла к отцовской, – Нагаев жадно, в два глотка опорожнил стакан, – А те её и накрутили, что, мол, неправильно это, чтобы при живом муже второй раз замуж выходить, – друг посмотрел на меня страдающими глазами и схватив другой стакан, употребил вторую порцию компота, – Живой, не живой, какая на хер разница, если они уже лет пятнадцать, как в разводе! – вытер он губы тыльной стороной ладони.
– Брак ведь будет фиктивный! – удивился я, – И потом, Вова, ты дебил?! Какого хера Альгия Маратовна информацию про это по всему городу разносит?! Ну она-то ладно, медсестра по профессии, а ты-то, Вова, ведь ты какой-никакой, а мент! Ты, чего, совсем не понимаешь, чем это закончиться может?! – взбеленился я и Нагаев, красный, как рак, уткнулся глазами в стол.
– То, что ваше переселение запросто сорвется, так оно и хер бы с вами! – кипятился я всерьез и почти в полный голос, – Но вы ведь хорошего человека подставить можете, Вова! Он вам помочь пытается, а вы его по своей тупой дебильности под танк кидаете! Не дай бог, если эта информация наружу вылезет!
Теперь уже я подряд выпил два стакана компота, пытаясь хоть чем-то отвлечь себя от жгучего желания дать другу подзатыльник.
– Где сейчас мать? – злобно посмотрел я на съежившегося Нагаева.