Совок – 3
Шрифт:
Бумажка нашлась быстро и я начал накручивать диск телефона.
Консультант Каретников
– Слушаю, – раздался в трубке голос законного представителя слабослышащих.
– Виктор Михалыч, это Корнеев Сергей, здравствуйте! – произнес я в ответ.
– Здравствуй, Корнеев Сергей, что у тебя стряслось? – поинтересовался Каретников.
– Совет ваш нужен, Виктор Михалыч, встретиться бы? – невольно сполз я на просительные интонации, – Минут сорок уделите?
– Уделю, – не стал кобениться незлопамятный Каретников, – Времени у меня
Мы договорились, что я приеду к нему на работу в свой обеденный перерыв. Надо бы только Зуеву предупредить и наврать, что сразу после обеда отправлюсь тиранить потерпевших. Чтобы она не теряла меня.
С Каретниковым мы проговорили полтора часа. Сидели мы с ним в столовой областного ВОГ, куда я был приглашен пообедать. Собственно, обедал я, а Виктор Михайлович прихлебывал из огромной как унитаз, белой фаянсовой кружки какой-то отвар. Еда у глухонемых была несоизмеримо вкусней и на треть дешевле, чем в столовой РОВД. А тарелки в два раза глубже. Если бы не расстояние в восемь трамвайных остановок и еще десять минут пешком, я бы ездил сюда каждый день.
Еще по пути на встречу, я вполне осознанно решил ничего не скрывать.
Темнить и что-то утаивать было чревато. Поняв, что я играю его втемную, Каретников мог послать меня далеко. Один раз я его уже обидел. И дело даже не в этом. Не вывалив всю исходную и предельно объективную информацию, было бы трудно рассчитывать на правильные советы. А мне, кровь из носу, ошибаться сейчас было никак нельзя.
Сначала, не перебивая, Виктор Михайлович выслушал все, что я счел существенным. Потом он начал задавать вопросы. И оказалось, что существенного в моей памяти было раза в три больше, чем я полагал. Уже по тому, как этот зубр меня потрошил, я понял, что Зуева нимало не льстила Каретникову, называя его толковым следователем.
– Рупь за сто, но это Заричный из областного следственного Управления Данилина по тебе выдергивал, – начал выдавать свои соображения Виктор Михайлович.
– Почему, Заричный? Нафига я Заричному? – удивился я, – Где я, а где тот Заричный?!
– Заричный и Копылов из одной команды. И Данилина он выдергивал к себе, чтобы обставить выполнение своих обязательств по предоставлению тебе жилья. Ты ведь понимаешь, что Облпотребсоюз работникам УВД жилье давать не может? У них там своя очередь из страждущих такая, что до пенсии стоять в ней и не перестоять.
Я молча кивнул.
– Вооот! – самодовольно протянул Каретников. Это раз.
– Согласен, что не для меня их жилищные фонды, – кивнул я, – А где «два»?
– Ну не будет же тебе Гудошников за свои деньги кооперативную квартиру покупать! И Копылов, тем более, не будет! Ей богу, Сергей, ты как ребенок, – вздохнул теперь уже и мой консультант, – Заричный через Данилина озадачил тебя раскрытием серии краж, да еще между делом известил его об улучшении твоих жилищных условий. Уверен, что там среди потерпевших, наверняка есть пузаны из Облпотребсоюза. Так что будет повод вполне легально премировать тебя жильем. В порядке шефской помощи за раскрытие преступлений, совершенных в отношении работников Облпотребсоюза. И обком не будет против, и никто из потребсоюзовских очередников пискнуть не посмеет.
Каретников дождался моего кивка и продолжил.
– Так что
Так что не волнуйся, не мытьем, так катаньем раскроешь ты свою серию.
Моя новая советская родина удивляла меня все больше и больше своей беспринципностью и правовым нигилизмом.
– И? – изумленно уставился я на Каретникова.
– И система наградит тебя Квартирой! Копылов всего лишь демонстративно определит награду. А Заричный проследит, чтобы более заслуженные товарищи из городского, либо из областного УВД не кинули худородного лейтенанта на обещанный приз. Сунув ему с барского стола еще одну грамоту, как за тех грабителей. Сам говоришь, что замполит уже на твою хату нацелился! Да только хер ему на воротник при таких раскладах! Получишь ты свое жильё, Серёга, даже не сомневайся! Неизвестно, правда, какое и где, но получишь! И волки будут сыты, и овцы при своих останутся. Хотя, кто тут волки, а кто овцы, я бы еще поспорил.
Цинизм ситуации и простота схемы меня умилили. Справедливость, равенство и братство в самой свободной стране мира открылись мне очередной непарадной стороной.
А мой наставник задумчиво прихлебывал свое питье, рассматривая молчаливых, но улыбчивых барышень в белых одеждах, суетящихся по ту сторону раздачи.
– Как у тебя отношения с операми складываются? – спросил он меня, отвлекшись от созерцания моих кормилиц.
– Пока никак, – честно ответил я, – Руки до них пока не доходили. Так, в столовой мельком и по именам даже не всех знаю, – Отдельные поручения им направляю, но толку пока никакого.
– Вот это плохо! Это Данилин с Захарченко могут меж собой хоть языками, хоть зубами цепляться, а тебе с операми дружить надо. Особенно сейчас. Ты только наглеть им не позволяй.
Каретников толково наставлял меня, щедро выдавая зерна без плевел, выдавая и без того давно известные мне истины.
– Но имей в виду, когда надо кого-то из оперов взбодрить или на место поставить, обходись своими силами, начальству не фискаль. Если правильно сумеешь с операми отношения выстроить, сильно себе хлопот убавишь. И думай, Сергей, какой информацией с ними можно делиться, а какую лучше придержать. Информация, она штука обоюдоострая.
Мой советчик помолчал и, отхлебнул свежего варева уже из другой кружки, которую со свежезаваренным питьем ему подала улыбчивая прелестница с ямочками на щеках.
И потребовал.
– Вот что, Сергей, ты принеси мне дело по серии. По всем кражам. Все, какие есть материалы, принеси. Крутятся у меня мысли по прошлым нераскрытым.
P.S. Друзья, если кому не оцарапает душу моя просьба, то, пожалуйста, ткните пальцем в сердечко наверху и подпишитесь! Спасибо!