Совок 4
Шрифт:
Утром все прошло по уже накатанной колее. Эльвира Юрьевна на правах полноценного члена общества, занимающегося в отличие от меня общественно-полезным трудом, праздно восседала за столом. А я, официально будучи нетрудоспособным бездельником и даже симулянтом, ей прислуживал. Судя по довольному виду мадам Клюйко, ей такое положение дел и мой халдейский статус очень нравились.
— Какой ты, Сережа, молодец! — не поскупилась на похвалу квартирная хозяйка, — Заботливый и готовишь вкусно! Хочешь, я поспособствую, чтобы тебе больничный продлили? — весело ковырялась она во рту зубочисткой, пока я ей наливал чай.
— Не хочу, душа моя! Я тебе не кухарка, я офицер, между прочим! — с достоинством объяснил я обнаглевшей тётке
— Ты, главное, не забудь, как только на работу явишься, сразу сводкой за ночь озаботиться! — напомнил я ей наш вчерашний разговор.
Эльвира, пообещав не забыть и испив чаю, довольная удалилась на работу. А я включил утюг, чтобы погладить постиранную вчера перед сном рубашку, а заодно и брюки. Сказать, что на душе было спокойно, я не мог. Остановили вчера блядовозку и с каким результатом, я не знал. Уповал лишь на непогрешимый авторитет Григория Трофимовича Севостьянова и на исполнительность местных товарищей. В том, что Нагаев вчера сделал всё, как надо, я не сомневался ни на секунду.
Погладив вещи и пошатавшись в безделье по квартире, я начал одеваться. Улица встретила меня весенним утренним солнышком. Настроение немного повысилось и какая-то часть тревоги покинула мою душу. Не прибавляя шага, я дошел до остановки и сев на трамвай, поехал в центр. Вышел я у кинотеатра «Художественный» и сразу направился к телефонной будке.
— Тебя, наверное заинтересует вчерашнее задержание неких четырёх девиц! — уверенно и без всяких предисловий, заявила мне старший следователь по особо важным. — Шалавы твои сидят в спецприемнике, если тебе это интересно, — холодно проинформировала меня Эльвира.
— Ты же знаешь, что это не мои шалавы, а московского полковника! — возмутился я, — Ты чего?!
— Ничего! Нефиг меня за дуру в своих игрищах держать! Из нас двоих, это у тебя, у сопляка, лейтенантские погоны, а не у меня. Я, если ты забыл, советник юстиции и будь добр, не забывайся на этот счет! — кажется, Клюйко всерьез разобиделась и её вот-вот понесёт.
Не любит старший следователь областной прокуратуры, когда ее за болвана в игре держат. Или, как там правильно, за болванку? Да, не додумал и недоучел. Мой косяк и его нужно немедленно выправлять.
— Не сердись, любимая! Всё далеко не так! Прошу тебя, остановись, не то ты сейчас наговоришь такого, что мы уже не сможем помириться! — воззвал я к тому, чего в данную секунду, у беременной и возмущенной Эльвиры не было. К разуму воззвал.
Но, она меня удивила. Она не только умудрилась услышать меня сквозь свой яростный монолог, но и понять. Клюйко замолчала и только ее яростное драконье дыхание выдавало крайнюю степень её негодования.
— Хочешь сказать, что ты вчера, когда со мной разговаривал, то не знал, что будет? И как будет? — язвительно прошипела она в трубку.
— Нет, Эля, не хочу. Да, кое-что я предполагал. Но согласись, знать и предполагать, это не совсем одно и то же! И еще, ты не в бухгалтерии совхоза работаешь и должна понимать, что не всеми знаниями и предположениями я могу делиться. Даже с тобой, любимая! — торжественно произнёс я, — Кто там еще был в этой машине, не сами же девки рулили?
— Еще там был сержант-водитель из областного розыска, но его задерживать не стали. Машина была начальника Управления розыска области, — уже относительно вменяемо проинформировала меня Клюйко.
Ах, как хорошо! Значит, без спецсообщения в Москву это дело не останется! А, если еще в самой столице некто генерал Севостьянов еще животворящего пендаля этому спецсообщению добавит и как надо его прокомментирует, то за успешную карьеру полковника Мелентьева я не дам и медного пятака. Да что там карьера, ему скоро будет не до жиру — быть бы живу. И уж точно, не до меня ему будет!
— А теперь, душа моя, слушай меня очень внимательно! Как слушаешь своего гинеколога при воспалении придатков! —
За всё время, пока я вещал, Эльвира Юрьевна даже не попыталась меня перебить. Что само по себе для меня было удивительно. Слушала она очень внимательно, а я в свою очередь, не слышал уже даже ее дыхания.
— Плохо! — невесело ответила Клюйко, — Это же готовое раскрытое дело. Только оформить его осталось! И тут, как назло, еще соседний регион вылез. Теперь москвичи это дело заберут, объединят и все пенки снимут! — вслух и вполне здраво рассудила моя прокурорская подружка.
— Может, и заберут! Но далеко не факт. Ты сейчас не о том думай, ты в приемник звони! — накачивал я беременного следователя, — А потом попу в горсть и бегом изымать ювелирку! Давай, звони, а я тебя через пять минут наберу.
Комбинация подходила к своему завершению. Сначала я замыслил подменить полковнику Мелентьеву ствол. Его табельный ПМ заменить тем, который я нашел в бандитском гараже. Даже, если злодейский ствол нигде не наследил, то он сам по себе левый и тянет на срок. И сто процентов, что добыт он криминальным путем! Потому что не продают в СССР пистолеты. Ни в военторге, ни в охотничьем. Здесь даже газовых еще нет. И, главное, что он от Толи Воронецкого!
Однако Нагаев мои авантюрные помыслы охладил суровой и бескомпромиссной действительностью. И тогда в мою битую-перебитую бедовую голову пришла не менее гениальная мысль. Если не получается передать полковнику Мелентьеву привет напрямую, то почему бы не сделать это через прекрасных дам, с которыми он скрашивает свою тоску по супруге?
Особой пикантности данной комбинации добавляло то обстоятельство, что Воронецкий не оборвал с ювелирных изделий бирки и пломбы. Понять его столь рискованное жлобство было можно. Терять в цене на треть, а то и вдвое, сие есть печаль великая. Колечко с пробирной пломбой и с казенной биркой реализовать намного проще. А уж коли этих колечек, сережек и кулончиков под пять кило, то тут на любой риск пойдешь!
Вот и пусть вся эта развеселая гоп-компания теперь оправдывается перед строгой и беременной Эльвирой Юрьевной Клюйко! Я, как ни напрягал свой скудный умишко, но так и не нашел достоверных доводов, с помощью которых Аркадий Семенович смог бы выстроить убедительную версию в своё оправдание. Наиприятнейший во всех отношениях парень Толя Воронецкий отбывал срок в лагере, где начальником был тогда еще майор Мелентьев. Сие есть установленный факт! Потом тот же Воронецкий грабит в Саранске ювелирные магазины. В этом теперь тоже нет никаких сомнений. Далее, уже полковник Мелентьев самовольно и втайне от прокурорских следаков посещает в СИЗО подельников Воронецкого и выбивает из них адрес гаража с ухоронкой. То, что жулики и тюремщики Мелентьева сдадут, так это тоже вне всяких сомнений! Саушин и Мирошин, конечно пожеманничают какое-то время, но и они своего патрона распатронят. Выбор, мотать пятерик или уехать на южное побережье моря Лаптевых на пятнашку, это очень серьезный повод для приступа честности. Стало быть, и они молчать не будут, что товарищ полковник про гараж с общаком знал и даже бывал в нём.