Совок-8

Агарев Вадим

— Теперь поехали, нам с тобой сначала к вокзалу завернуть надо! — поторопил я друга.

— Нафига? — удивился он, — Встретить кого-то хочешь?

— Цветы купить хочу, — опроверг я предположение Вовы, плотно закатывая обрезок арматурины в разворот «Правды», — В это время цветы только там купить можно.

— Нафига? — зациклился на одном и том же вопросе грустный товарищ.

— Я Зиночке букет обещал! — не стал утаивать от друга я своих обязательств перед своей виртуальной подругой, — Заодно и твоей Светке купим! И Оксане Леонидовне тоже купим, если хочешь. Ты хочешь?

Услышав имя своей

нелегальной пассии, Нагаев встрепенулся и недоверчиво посмотрел на меня. Не узрев насмешки на моём озабоченном лице, он быстро успокоился и в очередной раз горестно вздохнул.

— У неё муж из командировки вернулся, — испустил повторный тоскливый вздох Вова, — Уже четыре дня, как вернулся. В Москве был, гад. Он комсомолом у нас в области командует. Горюнов его фамилия.

Я присвистнул. Протяжно и со смыслом. Не сказать, чтобы и раньше мой друган незыблемо блюл супружескую верность. Но раньше у него получалось свои приключения хранить в безвестности. А теперь он, внезапно и не по чину заселившись в обкомовские чертоги, вышел на совсем другой общественно-бытовой уровень. Вышел и сразу сгорел. И то, что его спалила жена, это, оказывается еще далеко не беда. Это даже не десятая часть беды. Если, конечно, всё дойдёт до товарища Горюнова. Тогда милые семейные разборки с женой, покажутся Нагаеву цветочками-лютиками.

Хотя бы потому, что папа главного комсюка области давно и прочно сидит в облисполкоме. И не на вахте сидит, а в кресле одного из заместителей председателя. А, чтобы скрутить моему другу голову за ветвистые сыновьи рога, папаше было бы достаточно и должности начальника любого из отделов. Не то, что даже управления! Любого отдела и вовсе не обязательно, чтобы в облисполкоме. Для вовиной показательной казни папаше видного комсомольца и городского уровня за глаза хватило бы. Чтобы с волчьим билетом, на все времена и без выходного пособия удалить Нагаева в дворники. Да и то, только в том случае, если тому удастся по великому блату пристроиться к метле.

Впрочем, бог с ним, с мужем лучезарной Оксаны свет Леонидовны! Все нагаевские блудливые проблемы завтра! А пока вернёмся к нашим ликёро-водочным баранам. Время еще есть, но его становится всё меньше и меньше.

Вокзал, несмотря на вечернее время, встретил нас своей бодрой суетой. Миновав озирающихся по сторонам бизнесменок с пирожками и варёной картошкой в укутанных термо-баулах, мы двинулись к неприкасаемым реализаторам разноцветной флоры.

Выбор был невелик. Это, если иметь в виду меня. А так было много чего из цветов. Сезон был в самом разгаре. Но мне были нужны гвоздики. И непременно с длинными стеблями.

Торговаться было уже совсем некогда и я безропотно отдал цветочнице запрошенный ею червонец за двадцать кумачовых гвоздик.

— Ты чего?! — не удержался Нагаев и выпучил на меня глаза, — Она же не померла еще, слава богу!

— Кто? — удивился я, ответно уставившись на аморального семьянина, — Оксана Леонидовна?

— Светка! — возмущенно воскликнул Вова, — И Оксана Леонидовна тоже!

— Молодой человек, ваш друг прав, четное количество бутонов только на похороны берут! — подала голос, быстро прибравшая за пазуху мой червонец торговка. — Купите еще одну!

Огрызнувшись, что я милиционер, а не миллионер и, что в приметы не верю,

я развернулся и подхватил друга под руку. После чего, не теряя времени и прибавляя ходу, зашагал к машине.

Расстелив прямо на капоте еще одну газету и обложив уже ранее упакованный обрезок арматурины девятью стеблями гвоздик, я сотворил рабочий букет флориста-головолома. Всё, как в прошлых-будущих девяностых. Тогда это неплохо срабатывало. И какое-то время килеры успешно отвлекали своих жертв, и их телохранителей яркими букетами или детскими колясками. Или муляжами младенцев, укутанных в яркие атласные одеяла. Это потом, когда падёж богатых и криминальных людишек вырос до неприличия, они начали в панике шарахаться от этих, в общем-то, мирных атрибутов жизни.

— Держи! — протянул я своему другу оставшиеся цветы, — Здесь всё по вашим православным татарским обычаям! Всё нечетно! И ключи сразу держи, чтобы потом про них не забыть!

Отцепив от связки и отдав Нагаеву два ключа от своей трёшки, я полез в машину.

При мне Светлана сор из обкомовской избы выносить не стала. Воздержалась. Лишь испытующе посмотрела мне в глаза, пытаясь, видимо, разглядеть преступный умысел увести её мужа на блуд. Но Вову со мной всё же отпустила. Не удержавшись всё-таки от примитивных профилактических мер, показав ему кулак.

— Задергиваешь шторы, включаешь везде по кругу свет и время от времени мелькаешь. Но, не подходя к окнам совсем близко! — инструктировал я товарища по пути к месту своей прописки, — В двадцать два с минутами я войду в подъезд. Следовательно, ровно в двадцать два ты выключаешь на кухне свет и осторожно пасешь поляну перед подъездом! И через полминуты, как я войду, ты спускаешься. Быстро спускаешься! Но без топота! Всё понял?

Лучший друг заверил меня, что понял всё и очень хорошо. Оно и не удивительно, ибо не бином.

Высадив Нагаева до арки во двор, я проехал дальше и, крутанувшись по периметру вдоль домов, подъехал к гаражу. Надо было вооружиться. Стрелять я сегодня не собирался, но мало ли…

Достав из нычки ПМ, я сунул его сзади за пояс. Мысленно попрощавшись со своими казёнными штанами, рубашкой и нижним бельишком. Придётся от них потом избавиться. Как не берегись и не протирай ствол, а микрочастицы масла он на одежде обязательно оставит. На радость эксперту и прокурору. Понятное дело, если дойдет до их изъятия.

Замкнув гараж и забравшись в «шестёрку», я выехал из двора на улицу. И, соблюдая скоростной режим, поехал в сторону набережной. До пленения языка времени оставалось плюс-минус полтора часа. Если доморощенный «семёрочник» не полный идиот, то в моём подъезде он засядет не раньше, чем за десять-пятнадцать минут до акции. До десяти, то есть. Долго торчать в подъезде он побоится. Даже с учетом позднего времени, соседи могут срисовать и возбудиться.

Стало быть, он бросит машину в соседнем дворе и пару раз прогуляется мимо подъезда. Потом поднимется на полэтажа и станет высматривать в окно моё появление. Интересно, хватит у него ума выкрутить лампочку? Примет он меня сразу на входе в подъезд. И я бы так сделал. Для меня этот вариант самый неожиданный. К квартире он подниматься не будет, там «Зиночка» суетится и, случись вдруг нехороший шум, она может поднять тревогу или набрать ноль два.