Совок 9
Шрифт:
Я не без мальчишеской гордости отметил, что прозвучавший вопрос риторическим не является. И, что интерес подполковника к моему ответу нешуточный.
— Считаю, Василий Петрович! — твёрдо ответил я, — И следует это сделать как можно быстрее, потому что я сейчас пойду докладывать дело Данилину, а от него поеду в прокуратуру. А это, сами понимаете, веерные утечки во все стороны! Хуже всего будет, если генерал Данков узнает про Никитина не от вас, а со стороны. Да еще в неудобной для вас версии! Звоните ему прямо сейчас, товарищ полковник!
Дергачев, державший сложенные, как у школьника, руки на столе, еще больше навалился на них грудью и задумался.
— Ладно! –задумчиво пожевав губами, решился он, — Ты иди, Корнеев, занимайся своим делом, а я кое-что обдумаю и генерала пока наберу! — приняв решение и расслабившись, откинулся он на спинку кресла.
Ощутив себя мавром, который сделал всё, что ему полагалось, я поднялся и без лишних слов пошел на выход выполнять указание товарища подполковника.
— Погоди, Сергей! — тормознул меня Дергачев, — С майором как дела обстоят? Не отловят его раньше времени? — решился на нехороший, но очень актуальный вопрос Василий Петрович.
— Никитин не дурак, товарищ подполковник! — остановившись и развернувшись, обдумывая каждое слово, начал неторопливо отвечать я, — Исходя из этого обстоятельства, имею основания полагать, что в ближайшее время он не наделает глупостей. И позже, если будет следовать моим рекомендациям, года два-три побегает.
— Ну-ну! — повторился прежним неопределённым междометием начальник Октябрьского РОВД, — Твои слова, лейтенант, да богу в уши! Ладно, ступай, у тебя забот по самый воротник! Докладывай мне каждый час! На вот тебе прямой номер!
Черканув шесть цифр на белом бумажном квадратике, подпол протянул его мне.
Забрав бумажку, которая, не будучи гербовой, однако, отныне подтверждала мой новый статус в райотдельской иерархии, я понимающе кивнул шефу. Потом молча и с достоинством, выше лейтенантского, удалился из берлоги главного хищника Октябрьского РОВД.
Вопрос Дергачева относительно конспиративных навыков «колбасника» Никитина меня и самого тревожил. Вчера, после краткого разведопроса на эту тему, я к собственному неудовольствию убедился, что, если и изучал Борис Евгеньевич когда-то оперативно-розыскную деятельность, то было это очень давно и очень поверхностно. Имея такие скудные навыки, долго он с нашей системой МВД в прятки не поиграет. Не торопясь обложат, зафлажкуют и спеленают за месяц-другой. А то и раньше.
Чтобы провести майору минимальный ликбез относительно прыжков по пересеченной местности, вчера я задержался в опостылевшем гараже на два с половиной часа.
Надежду вселяло лишь то, что сообразительности и здравомыслия Никитину было не занимать. Он даже порывался конспектировать мою лекцию с изложением самых необходимых прикладных истин. Но, нарвавшись на мою непечатною, хоть и устную реакцию, прекратил фиксацию засекреченных знаний. Потом, по моему настоятельному требованию он вышел и отпустил на свободный выпас свою любимую. Такую, непозволительно яркую, в его положении женщину.
— Нет, машину ты назад не получишь! — удивляясь бэховской инфантильности, жестко отбрил я Никитина, — Мало того, что она пижонского пожарного цвета, так на ней еще и госномера присутствуют, если ты забыл! Думаешь, что на эти номера уже завтра «сторожок» не выставят? Я, так и быть, окажу тебе услугу и спрячу твою тачку! Надёжно спрячу! Её нигде не обнаружат и поэтому будут поначалу думать, что ты на ней в бега подался. Какое-то время на этом финте выиграть можно. Но ты особо не расслабляйся, потом тебя всё равно обложат!
Поправив
— Откуда оружие? — на всякий случай полюбопытствовал я, особо не надеясь на искренний ответ. И зря.
— Из оружейки! — нимало не смутившись и без какой-либо виноватости в голосе, ответил этот сказочный «колбасный» долб#ёб. Н-да…
Глава 18
— Майор, ты в своём уме? — отщелкнув магазин, дважды передёрнул я затвор ПээМа, — Тебя же из-за этого ствола, сразу во всесоюзный розыск объявят! Без каких-либо раздумий и вариантов! Даже не сомневайся! Сразу!
Заместитель начальника городского ОБХСС еще больше нахохлился. Он смотрел на меня так, будто бы это не он дебил. Будто это я, путём изощрённого коварства и обмана, получил в оружейке УВД его табельный ствол и незаметно вложил ему в руку.
— Из-за кило железа во всесоюзный розыск? — недоверчво ухмыльнулся мне экономический защитник родины, — У него цена-то всего тридцать один рубль! Сумма по своему размеру незначительная, далеко до полтинника. Спишут! А в розыск меня так и так объявят! Твоими стараниями, Корнеев, между прочим, объявят! — на и без того неприветливом лице бэха существенно прибавилось недоброжелательности.
У меня вдруг появилось нехорошее, но очень острое и почти непреодолимое желание.
Мне захотелось громко заматериться и от всей души, хорошенько развернувшись, ударить по лицу старшего по званию. Или, сначала ударить, а потом долго и не жалея срамных слов, выплёскивать на него все свои запасы нецензурных ругательств. Все, без исключения. Которые за мои обе жизни накопились в моей бедовой и многократно контуженной голове.
Понятно, что у каждой милицейской службы преобладают свои специфичные рефлексы на различные криминальные события. Как и те же свои, только им ведомые, представления о прекрасном. Понятно так же, что сотрудников ОБХСС практически никогда не привлекают к розыску и к задержаниям вооруженных преступников. Но, черт возьми! Ориентировки, приказы и прочую информацию до них доводят регулярно, как и до всех остальных ментов. Каждый четверг и в прочие скоромные, не учебные дни. И не может быть такого, чтобы Борис Евгеньевич ни разу не сталкивался с объявлением всесоюзного кипиша, когда какой-нибудь солдатик с оружием самовольно уходил с поста в народ через дырку в заборе. Уходил он где-то под Владивостоком, а тревога и усиление объявлялись по всему Союзу. От Кушки до Прибалтики и Бреста.
— Пока всё тихо и ты всё еще не поражен в правах, срочно езжай в своё УВД и сдавай ствол в оружейную комнату! — стараясь держать себя в руках, процедил я сквозь зубы, — Тебе пистолет никаких преимуществ не даст, а вот проблем ты с ним отхватишь полные штаны! По ориентировкам ты будешь проходить, как вооруженный и особо опасный! Соответственно, сначала тебя при задержании завалят, а только потом будут кричать «Руки вверх!».
Заметив, как в глазах Никитина прибавилось рассудительной грусти, я протянул ему его табельный килограмм вороненого металла ценой в тридцать один рубль. На малозначительность которой он совсем недавно так безосновательно уповал. Он не стал загонять магазин обратно в рукоятку пистолета. К моему умилению бэх просто засунул их порознь в правый и в левый карманы брюк. Меня это немного успокоило. Хотя такое неуважительное и по-женски гражданское отношение к оружию, покоробило.