Совок 9
Шрифт:
Контрнаблюдение за объектом «Гараж» я обнаружил за тридцать четыре минуты до оговоренного времени. Осуществлялось оно вопиюще непрофессионально. Из чего в моей голове спроецировался вывод об отсутствии квалифицированных и по-настоящему доверенных кадров у спёкшегося бэха. Если бы у майора Никитина был хотя бы один толковый фискал или внештатник, было бы иначе. Он бы эту, разодетую в дорогие разноцветные тряпки профуру, к своему оперативному мероприятию не привлёк. Особа, лет тридцати, сидела на лавке детской площадки и непрерывно крутила головой, сканируя две арки, ближайший проезд и, разумеется, сам гараж.
Дождавшись
Я уже тянул на себя металлическую дверь, когда кося правым глазом, заметил, что мимо шпионки медленно прошагал её резидент обэхээсной наружности. На его брошенный в сторону разноцветной дамы взгляд, доморощенная «семёрочница» вскочила с лавки и, подойдя к своему «колбасному» Штирлицу, что-то зашептала.
Подивившись невысокому профессионализму охранно-экономической службы городского УВД, я с досадой сплюнул на асфальт и шагнул через порог воротины. Щелкнув выключателем освещения, я принялся ждать, когда «колбасный» конспиролог почтит меня своим присутствием.
Показавшийся в калитке майор Никитин, держал в левой руке самый настоящий пистолет Макарова.
П#здец, девушки, мы приехали! Интересно, когда он его взял наизготовку? Многих обывателей этого двора он успел возбудить своими экзерсисами с этой убийственной оснасткой?
— Руки подними! — снова ощущая себя старшим начальником, скомандовал Игорь Евгеньевич, — и держи так, чтобы я их видел!
Н-да, вот это дебил! Всем дебилам дебил! А ведь он, сука, пришел меня убивать.
Глава 16
Терзать столь ранимую обэхээсную душу майора Никитина и тем самым подвергать себя опасности преждевременной летальности, мне не хотелось. Поэтому с исполнением поступившей команды я медлить не стал и руки свои поднял. Но не высоко, а так, символически, примерно на уровне груди. В левой руке у меня, как была, так и осталась папка с бумагами. Которые я специально захватил, чтобы этого перевозбудившегося придурка с ними ознакомить. Как раз для того, чтобы он проникся пониманием, что я не тот, в чью сторону можно щелкать зубами и направлять оружие.
— Ну, поднял! — медленно повернулся я лицом к своему пленителю, — Дальше-то, что? Ты бы лучше дверь за собой прикрыл, а то неровён час, кто-нибудь полюбопытствует и сюда заглянет. И дуре своей рыжей скажи, чтобы перед воротами не маячила, незачем нам внимание привлекать!
— Заткнись! — озлобленно оборвал меня Никитин, — И советы свои ты при себе оставь! Кто ты есть, чмо сопливое, чтобы меня поучать?! — продолжил накачивать себя импульсивной агрессией бэх. Опасный сейчас не столько наличием у него пистолета, сколько своей нервной неуравновешенностью.
Дверь он, однако, затворил, махнув рукой кому-то в сторону воли. Своей, не в меру яркой знакомой, надо полагать.
— Майор, для тебя я тот, от которого сейчас зависит, останешься ты пока на свободе или уже сегодня заселишься в камеру СИЗО! — стараясь избегать ненужных резких и обидных интонаций, ответствовал я, непонятно с чего, раздухарившемуся Борису Евгеньевичу.
— Ты,
Пистолета Никитин от меня не отвёл, но на мою левую руку взгляд переместил. «Колбасник», он и в Африке «колбасник». Но я даже и не подумал, чтобы попытаться как-то воспользоваться инфантильностью экономического защитника родины. В такой ситуации напуганный дурак порой опаснее профессионала. Спрогнозировать и просчитать поведение обезьяны с гранатой невозможно, тем она и восхитительна.
Зато и уважение, ко всякого рода документации, у этой братии в крови присутствует по определению.
— Что там у тебя? — без какого-либо товарищеского корпоративного доверия, скривил рожу мой недобрый визави, — Мне твои бумажки смотреть без надобности! — стараясь незаметно рыскать глазами по верстаку, полкам и углам, пытался блефовать Борис Евгеньевич. Нужных ему ёмкостей со своими богачествами, он так нигде и не узрел.
— Это ты зря, майор, тут как раз самое судьбоносное для тебя и очень интересное! — еще раз покрутил я левой рукой с зажатой в ней папкой. — Ты не бзди, я к тебе даже прикасаться не собираюсь! — насмешливо заверил я Никитина, — Я сейчас положу вот сюда эту папочку, а ты, вдумчиво и не шибко торопясь, её просмотри. И тогда сам поймёшь, что тебе в меня стрелять нельзя категорически! Даже, если я с тебя сниму сейчас штаны и ремнём пороть начну. От всей души и по всей твоей жирной обэхээсной жопе!
Устроил я откормленному милиционеру из элитной службы этакий контрастный душ Шарко. Контрастный и оттого оздоровительно бодрящий сознание.
Обэхээсник лупал всё еще злыми глазами, но они у него, ко всему прочему, сначала стали растерянными, а после в них появился здоровый интерес. Тот самый интерес, который с признаками здравого профессионализма.
— Я тебе еще раз говорю, придурок! — заметив во взгляде Никитина трезвую рассудочность, уже намеренно пошел я на обострение, — Ствол от меня отведи и займись бумагами! А я, чтобы тебе было спокойнее, отойду подальше и присяду в том вон углу! Думаю, минут за двадцать ты управишься, а там уже мы с тобой поговорим более предметно.
Видимо, мой уверенный тон и, ничего подозрительного не содержащее предложение, на бэха повлияли должным образом. Пистолет он из руки не выпустил, но щелчок предохранителя я услышал.
Экая, оказывается, сволочь, этот «колбасный» Борис Евгеньевич! Рыхлый, сука, недомент с боевым стволом в руке. Который у него, оказывается, был снят с предохранителя, да еще и направлен на меня. Теперь я даже ничуть не удивлюсь, если вдруг окажется, что он уже и патрон в ствол дослал перед тем, как зайти за мной в этот гараж. Неужто и впрямь он заявился сюда, чтобы меня зачистить?! Но зачем? Или он так сильно паникует и от страха настолько в неадеквате? Или он умеет просчитывать только сальдо-бульдо, и свои бэхээсные схемы?