Совок 9
Шрифт:
Когда они доконвоировали меня до входа в отдел и я открыл дверь, то на моё вежливое «Всего вам доброго, мужики!», комитетчики хмуро промолчали, дожидаясь, когда я скроюсь с глаз их долой.
— Рассказывай! — теперь меня взялся уже запытывать Дергачев, поглядывая на меня с непонятным выражением лица, — Что-то я не понимаю, п#здит этот полковник или они тебя взаправду к себе тянут? Не помню я, чтобы гэбисты нашего брата к себе на службу брали.
— П#здит, товарищ полковник! — не стал я глумить голову Василию Петровичу, и чистосердечно подтвердил его подозрение
— Чего? — не понял незнакомого слова Дергачев, — Чем они крутят? Ты чего умничаешь, Корнеев? Ты мне мозги не е#и, ты давай, по-русски говори!
— Жопой они, товарищ полковник крутят! — подчинился я начальнику, — Анус, это жопа, если по латыни, Василий Петрович!
— Ну и кто ты такой, чтобы замнач УКГБ свою жопу из-за тебя наизнанку выворачивал? — продолжал не верить мне прожженный милицейский опер, определённо меня подозревая в неискренности. — Ты, Корнеев, для него нет никто, а он тебя зачем-то чаем угощал! Или тоже нап#здел?
— Угощал, насчет чая всё чистая правда! — на моё сознание дорожным катком неумолимо накатывала усталость и оправдываться мне не хотелось. Сегодня, во всяком случае.
Слишком много чего мне сегодня пришлось через себя пропустить. Устал, как бобик!
— Вы не волнуйтесь, товарищ полковник, я не внедрённый! — равнодушно выдавил я из себя, — Рассказать вам всего не могу, но даю честное слово, они меня даже вербовать не пытались! Не до того им было! Вы разрешите быть свободным до завтра? Устал я очень, домой поеду. Водки выпью и спать лягу, — я вопросительно глядел на Дергачева.
А тот точно так же смотрел на меня. Но еще и с подозрением в том, что я засланный гэбистами казачок.
— Хрен с тобой, Корнеев, валяй! — что-то для себя решив, позволил он. — Дерьма они на нас не навалят? Как есть скажи, чтобы я знал и дураком потом перед Данковым не выглядел, — глядя на меня с надеждой, подпол зашарил рукой по тумбе стола, где, как я уже знал, у него хранилась бутылка с успокоительным.
— Если и навалят, то не сейчас, — успокоил я шефа, — Сейчас мы сами можем им навалить. Пойду я, товарищ полковник! Разрешите?
Я встал из-за стола и побрел на выход.
— Водки хочешь? — прилетело мне в спину.
Не оборачиваясь, я помотал головой и вышел из кабинета.
Глава 23
Домой я добрался выжатым, как тряпка. Ну или, как лимон. Каким бы усталым я ни вышел из стен Октябрьского РОВД, но манкировать жизнесберегающей процедурой контрнаблюдения я не осмелился. Поэтому собрав всю свою волю в кулак, до никитинской «шестёрки», спрятанной во дворах, я добирался по большой спирали и тщательно проверяясь. Умом я понимал, что после разговора с неизвестным мне генерал-полковником, Мартынов, скорее всего, не посмеет приставить ко мне «ноги». Но кто их, этих гэбистов, знает! Логика у них, как у злостно беременных женщин в разгар
Почти допилив на малой скорости до дома, я, по уже сложившейся привычке, оставил тачку в соседнем дворе. И, предвкушая скорое омовение в душе, на последнем издыхании поплёлся к, привычной и ставшей своей, обители.
— Тебя отпустили? — стоило только войти в квартиру, как ко мне подлетела вездесущая, словно пограничная собака Найда, Елизавета.
В глазах её читалось много чего. От родственно-женского беспокойства за близкого человека, до советско-пионерской опаски меня, как иноземного шпиона.
— А за что тебя КГБ арестовала? — путаясь в родах, падежах и склонениях, не удержалась от любопытства пельменная воровка. — Ты же советский милиционер?! — без прежней уверенности поинтересовалась вздорная девчонка.
— Лиза! — раздался приглушенный, но всё равно строгий голос Паны, — А ну-ка сейчас же прекрати болтать глупости! Иди лучше на кухню и быстро собери на стол! И чайник поставь! — вслед за прилетевшей отповедью в коридоре появилась вышедшая из зала профессор Левенштейн.
— Проходи сразу на кухню, Сергей! — сходу начала вполголоса выдавать мне команды тётка, — И не шуми, пожалуйста, там Эльвира спит! — указала она себе за спину поворотом головы.
Это её сообщение меня не шибко порадовало, но с другой стороны, оно немного и взбодрило. Противостоять расспросам сразу трёх изощрённых дознавательниц я сейчас не был готов. Да, честно говоря, и не хотелось мне сейчас от них отбрёхиваться. А в том, что придётся это делать, я нисколько не сомневался. Если бы Клюйко и Пана Борисовна ради меня так не расстарались, то еще неизвестно, когда бы я вышел из гэбэшной конторы. И вышел бы из неё вообще. Это ведь только после животворящего пинка из Москвы полкан Мартынов из звероящера чудесным образом превратился в человекообразное существо.
Я послушно побрёл в ванную мыть руки. Потом на кухню, где уже хлопотала Лиза.
Расставляя, нарезая и наливая, она с нарастающим любопытством косилась в мою сторону. Но задавать вопросы, хоть у неё и свербело, она не решалась. Пана, дымя в открытое окно своим неизменным «Беломором» была рядом и большевистским миросозерцанием контролировала окружающую среду. А когда тётка это делает с таким, как сейчас, выражением лица, то уже и Елизавета знает, что с ней не забалуешь. Поэтому девчонка шустрила проворно, но, как мышка, беззвучно.
Я присел на стул и, прислонив затылок к стене, прикрыл веки. Есть не хотелось, но раз Левенштейн решила, что надо, я предпочел не спорить. Хотелось побыстрее принять душ и завалиться в койку. Которая, со слов тётки сейчас занята моей икряной, но уже бывшей подругой.
В который уже раз подумалось, что пора съезжать из этого бабьего общежития в свою собственную берлогу. Где, кстати, из-за моего непростительного бытового разгильдяйства всё еще не собрана и не расставлена мебель.
— Явился? — услышал я знакомый голос и, приоткрыв глаза, увидел стоявшую в дверном проёме недавно упомянутую Эльвиру.