Совок 9

Агарев Вадим

Я встал и направился искать себе место для сна. Про душ я в эти минуты даже не вспомнил.

— А за то, что вытащили меня сегодня из мясорубки, примите моё огромное человеческое спасибо! — вовремя вспомнив недавние события, поблагодарил я ошарашенных женщин, обернувшись у кухонной двери в коридор.

К моему удивлению и неописуемой радости, диванчик в зале был не застелен. Значит, мадам Клюйко изволили отдыхать в спальне, дверь в которую была плотно прикрыта.

— Лизка шельма, а ну сюда иди быстро! — не отойдя еще от кухонных посиделок, нервно рявкнул я.

Спать без простыни и

прочих атрибутов комфортного сна мне категорически не хотелось. Как и не хотелось самому застилать диван.

Дверь из спальной комнаты в ту же секунду приоткрылась и в ней появилась встревоженная мордашка моей малолетней невесты Елизаветы. Сразу стало понятно, что формально выполнив указание Эльвиры, она все же пыталась греть уши, стоя у закрытой двери.

— Чего тебе? — настороженно спросила она меня, пытаясь понять, чем ей грозит мой требовательный рык.

— Диван мне застели! — сурово распорядился я, — И полотенце свежее дай! — решил я не идти против цивилизованной привычки и принять перед сном душ.

Пока урюпчанка бегала за полотенцем, я успел раздеться до формы «раз». То есть, трусы и противогаз. Оставив Лизавету готовить мне ложе, я, как был в трусах, так и пошлёпал голыми ступнями в ванную, начисто забыв про тапки.

Их, вместе с доставшимся мне по наследству махровым халатом Льва Борисовича, принесла Эльвира. По-семейному без стука зашедшая в ванную, когда я уже смывал со своих телес мыльную пену.

— А, что, любимая, может, насладимся друг другом? — заметив в прорехе халата голое бедро любимой женщины и ощутив прилив сил, наудачу спросил я. — Я аккуратно, ты только наклонись и упрись в машинку! — чтобы не выглядеть похотливым павианом, я встал вполоборота, пряча свой восставший свисток.

Ожидая, что меня сейчас пошлют недалеко, но обидно, я уже начал подбирать слова, чтобы ответно выразить свою скорбь и разочарование судьбой. Однако, когда не услышав ожидаемого поношения, я скосил глаза в сторону Эльвиры, то еще раз убедился в космической непредсказуемости женских решений и поступков. Мадам Клюйко, задрав халат на спину и изящно оттопырив голую задницу, стояла в предложенной мною ей позиции. Стараясь не поскользнуться и не убиться, впопыхах вылезая из скользкой ванны, я устремился к роскошному белому телу. Про усталость и сон я забыл напрочь еще секунду назад. Жизненные приоритеты на самое ближайшее время снова стремительно поменялись в той моей голове, которой я уже не думал.

Ей бы еще дверные ручки к её роскошным бедрам приспособить, чтобы удобнее было держаться и на себя тянуть! Только и успел подумать я, ласково, но крепко вцепившись в бока своего потерянного счастья.

Проснулся я утром и раньше всех, в половине шестого. Потому что и лёг я тоже рано. На душе было легко и благостно. Плоть моя испытывала не меньшее радостное удовлетворение, чем внутренняя комсомольская сущность. Чувствовал себя я хорошо отдохнувшим и был готов к новым свершениям.

Совершив все утренние водные процедуры, я отправился на кухню. Завтракал я быстро и жадно. Такого аппетита у меня не было давно. Пока ел, обдумал свои действия на сегодня. С Дергачевым я более или менее ситуацию насчет Никитина прояснил, а Копылов всё еще находится в тревожном неведении. Как-то нехорошо

это и даже не гуманно по отношению к Сергею Степановичу. Быстро завершив приём пищи, я пошел одеваться.

У дома Копыловых я был меньше, чем через двадцать минут. Его персональная машина за ним еще не заехала. Замкнув, ставшую родной, никитинскую «шестёрку», я пошел в гости к партийцу. Шагая через ступеньку и повторяя прилипшую к мозгу дебильную фразу: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро…».

Дверь мне открыла Наталья. В коротком халате, умытая, но еще без нанесённых на лицо косметических обманов потребителя. Меня, то есть. Удивлённо поздоровавшись и недружелюбно оттолкнув мою руку от своей ядрёной задницы, она удалилась звать папеньку. И в этом доме меня считают в чем-то виновным, уже привычно отметил я. Ну да ладно, с Натальей мы как-нибудь помиримся. Соберу мебель на этой неделе и помиримся.

— Что случилось? — в коридор вышел обеспокоенный товарищ Копылов, — Задержали Бориса? — он смотрел на меня в надежде, что я опровергну его предположение.

Я не подвёл горкомовца и покачал головой, давая понять, что не всё так плохо.

— Надеюсь, что нет! Вчера при встрече он получил все необходимые инструкции. Если будет им следовать, то не попадётся! — успокоил я сразу повеселевшего Копылова.

— Ты завтракал? Пошли, чаю попьём! — пригласил меня он, — Я к пол-девятого на работу езжу, ты на машине?

В голову неожиданно проклюнулась шкурная мысль касательно стасовской проблемы и от приглашения за стол я отказываться не стал. Тем более, что наташкин отец сейчас был на пике позитива.

Дождавшись, когда мне нальют чая и придвинут блюдо с бутербродами, я решился на просьбу.

— Тут вот какое дело, Сергей Степанович, — начал я издалека, — С Никитиным мы вроде бы разобрались, а я одну бытовую проблему никак решить не могу! Может, окажете шефскую помощь? Моему товарищу, вы ему еще с квартирой поспособствовали, помните? — я согрел искренним благодарным взглядом горкомовца.

— Ну, помню… — насторожился многомудрый Копылов, — Говори, не тяни! Чего тебе еще нужно?

— Кухонный гарнитур нужно! И хорошо бы еще какую-нибудь мебель… — не стал я изображать из себя скромнягу, — Тут вот какое дело, Сергей Степанович, Стас вместо меня удар на себя принял и сейчас в госпитале лежит. В тяжелом состоянии, — для убедительности сгустил я краски. — Врачи уверяют, что на ноги он встанет. А я в благодарность хочу ему свою признательность выразить. Поможете?

Копылов отвлёкся от поглощения чая и бутербродов. Вытерев салфеткой губы и пальцы, он посмотрел мне за спину. Я невольно оглянулся и увидел сзади его дочурку. Прокурорская барышня беззастенчиво прислушивалась к разговору.

— Чего тебе? — строго спросил её отец, — Не видишь, мы разговариваем?

— Я тоже чаю хочу! — вежливо огрызнулась Наталья, — Мне через пятнадцать минут выходить! Ты же не подвозишь меня на работу! — укорила она родителя и с независимым видом прошла к столу.

— Я тебя подвезу! — разрядил я назревающий конфликт отцов и детей.

— Нечего баловать! Сядет на шею, потом не сгонишь! — поделился со мной житейской мудростью товарищ Копылов. Как оказалось, державший дочку в строгости.