Совок
Шрифт:
Мои заочные представления о потерпевшей посыпались сразу, как только я вошел в ее кабинет. Да, у вдовы было все. Все, что приличной вдове полагалось иметь. И арбузные груди и, надо думать, мощный затылок. Надежно скрытый от посторонних глаз не вульгарными завитушками коротких кудряшек, а шикарной гривой волнистых темно-каштановых волос. Но! Далее следовали слишком уж очевидные несоответствия всем моим ожиданиям. И пусть, что вдова мелкой не была. Но своим утонченно-породистым ликом она все равно никак не отражала своей звучной фамилии. И уроженкой Мордовской АССР Софья Львовна уж точно быть никак не могла. От бумаг, аккуратно разложенных
– Здравствуй, Софа! – не смог отказать я себе в удовольствии, – Это я!
– Ты Корнеев? – скорее утвердительно, чем вопрошающе осведомилась она.
– Он самый! Корнеев! – не стал я отпираться и протянул ей удостоверение.
Дама с семитской наружностью и неподобающей фамилией взяла из моих рук ксиву и внимательно в нее всмотрелась, сличая фото с оригиналом.
– Надо же, и, правда, из Советского! Каким ветром тебя сюда занесло? – она рассматривала меня как неведому зверушку, – По телефону мне показалось, что ты постарше! – в ее голосе мне послышалось тень разочарования.
В ответ я только пожал плечами, продолжая откровенно ее разглядывать.
– И мелкий ты какой-то, – уже явно задираясь, пренебрежительно поджала губы заявительница, разрушая весь мой прежний опыт общения с еврейками.
– А нам с тобой, что, наперегонки, что ли бегать? – не повелся я на подначку. Так и не дождавшись приглашения, я прошел к креслу у журнального столика и уселся неподалеку от насмешницы. Лицо ее было невозмутимым, но глаза искрились чертовщиной. Прав был Тиунов, ох, не проста она, эта Мордвинцева С.Л. Не проста, но зато, как приятна глазу! И руки к ней, так и тянутся.. Отступить, что ли от принципов и нарушить Кодекс молодого строителя коммунизма? Может, плюнуть на мораль и погрузиться в пучину разврата? Но нет, первым делом, все же, самолеты, а барышни-торговки уже потом.
– Да не мелкий я, метр семьдесят шесть во мне, еще и ботинки у меня казенные вон, с каблуками! – выставил я на обозрение Софьи Львовны свои неуставные чешские туфли.
– И опять врешь, – равнодушным голосом укорила меня глазастая мадам Лжемордвинцева, – с каких это пор ментам Цебо выдают?
Мне надоело подвергаться остракизму, время шло и надо было делать дело.
– Софа! Прекрати хабалить и не расчесывай мне нервы! Ведь ты же с виду вполне себе приличная женщина, так зачем же ты ведешь себя, как гойка, Софа? Ты же наша?? – попытался я как-то приструнить распоясавшуюся директрису.
Крайним я задал ей тот самый сакраментальный вопрос, который мне, будто сговорившись, в той прежней реальности задавали родственники двух близких мне женщин. Любимых мною женщин. В разные периоды моей жизни даривших мне свои добрые чувства. И быть может, они меня тоже любили. Даже, несмотря на то, что их кошерным родственникам я неизменно отвечал горькой правдой. Поскольку «нашим» для них я не был. Уж не знаю, к счастью это моему или к сожалению.
Сбить с толку Мордвинцеву не удалось. Из нас двоих, гоем, все же был я.
– Ты чего пришел? Что тебе нужно? – вопросила она, поднявшись из-за стола и грациозно продефилировала к стоявшему в углу кабинета холодильнику.
Софья Львовна не сутулилась, как это обычно делают закомплексованные дылды, чтобы скрыть лишние сантиметры своего роста. Напротив, свой немалый бюст-балкон
Сопроводив ее восхищенным взглядом до холодильника и обратно, я приступил к противоправным действиям. Надо было как-то принудить заявительницу к даче заведомо ложных показаний. И скрыть кражу ее туфель от учета и регистрации как нераскрытое преступление. Как баранку, то есть.
– Напиши мне бумажку, что ты вчера нашла свои туфли дома и, что их никто не крал, а? – с доверительной непосредственностью попросил я ее и, подойдя к приставному столу, сел напротив.
– Ты, что, Корнеев, совсем охерел?! – щеки Софьи Львовны покраснели, а глаза ее недобро засверкали, – Вы и так мне уже два месяца нервы треплете! Да хрен с ними, с этими туфлями! Но ведь вы, мало того, что работать не хотите, вы же еще нагло хамите людям, за счет которых зарплату и штаны получаете! Вот тебе, а не бумажку! – княгиня Софья моментально превратилась в базарную торговку с Привоза, выбросив в мою сторону композицию из пальцев в виде простого пролетарского кукиша.
Ситуация частично прояснялась, но многое для меня по-прежнему все еще было непонятным.
Я укоризненно покачал головой и, потянувшись через стол, забрал у нее минералку.
– Нехорошо, Соня! Не по-товарищески поступаешь! – я отпил прямо из горлышка холодной бутылки глоток колючего нарзана, – А ведь я хотел помочь тебе с твоей обувкой.
Софья Львовна убрала фигу и задумалась, недоверчиво прищурившись.
– Как это помочь? Ты же только что совсем другое говорил. Чтобы я тебе написала, будто нашла их дома! И что их никто у меня не крал! – мадам Мордвинцева немного охолонула и смотрела на меня, пусть с недоумением, но уже без особой злости.
– Гарантировать не стану, что верну тебе твои лыжи, но вот найти их похитителя я могу попытаться. Думаю, что дней за десять я управлюсь.
Отмахнувшись от заглянувшего в дверь представительного мужика в заграничных дымчатых очках, Софья резко встала и опять направилась к холодильнику за следующей бутылкой. Ей бы моделью в Доме моды работать с такой-то статью, невольно подумал я. А меня бы в тот Дом костюмером к ней или личным лифтёром. Интересно, какого размера у нее лифчик? Вернувшись на место, Софья Львовна опять наполнила свой стакан. Ополовиненную тару с остатками нарзана она предусмотрительно убрала подальше от меня, за стоявшую по ее левую руку электрическую печатную машинку.
– Ну, – глаза ее сузились, – Говори, как жулика искать будешь? А я подумаю, может, и напишу тебе твою бумажку, – уже вполне спокойно и по-деловому продолжила она, пристально выглядывая в моих глазах намерение ее обдурить.
– Потом расскажу. Да ты не бойся, я за свою жизнь еще ни одной девушки не обманул, найду я твоего обидчика! – как можно увереннее выдал я вексель.
– Твоя задача, душа моя, дня через три еще одну пару засветить перед твоим коллективом. Ты же понимаешь, что это кто-то из своих тебя разул? – в ответ она согласно кивнула.