Совсем не герой
Шрифт:
– Привет.
– Он вел себя настороженно после того, как мы расстались, но все же впустил меня.
– Как вчера вечером все прошло с твоим отцом?
– Действительно хорошо.
– Хорошо.
Какое-то время мы стояли молча и неловко.
– У меня для тебя подарок, - внезапно сказал он. Я последовал за ним в столовую. Он взял что-то со скамьи у рояля и протянул мне.
Это была фортепианные ноты. Несколько разных пьес разных композиторов, но у них была одна общая черта - все они написаны только для правой руки. Я удивленно посмотрел
– Где ты это взял?
– В Интернете. Я провел небольшое исследование. Оказалось, что существует множество фортепианных произведений, написанных для одной руки. Дело в том, что они предполагают, что это для того, у кого повреждена одна рука, а поскольку большинство людей правши, большинство травм приходится на правую руку, а это значит, что большая часть музыки написана для левой.
– Я бы никогда об этом не подумал.
– Я тоже. Но, конечно, из этого правила есть исключения.
– Спасибо.
– Я показал их Амелии...
– Так вот о чем вы с ней говорили!
– Она сказала, что это потребует практики, но у нее никогда не было такого преданного ученика, как ты. Она сказала, что не сомневается, что к концерту в следующем году ты сможешь сыграть что-нибудь самостоятельно.
– А как насчет июня?
Он рассмеялся.
– Ну, по правде говоря, она немного не в себе, когда дело доходит до подобных вещей. Она выступила с сольным концертом, но не удивляйся, если в ближайшие пару месяцев она найдет предлог уволиться.
Я просмотрел ноты. Большинство из них выглядели слишком сложными, но некоторые из них казались выполнимыми.
– Дело в том, - сказал Ник неожиданно тихим голосом, - что я не хочу, чтобы ты уходил. Мне нравится слушать, как ты играешь. Мне нравится...
Он резко замолчал, и я бросил ноты на пианино, чтобы повернуться к нему лицом.
– Тебе нравится что?
– Мне нравится, что ты здесь.
– Мне нравится быть здесь.
Он сделал глубокий, прерывистый вдох.
– Оуэн, пожалуйста, не усложняй это больше, чем нужно.
– Это ты все усложняешь, а не я.
– Я просто хочу, чтобы ты продолжал играть, потому что думаю, тебе это нравится.
– Я думаю, ты любишь меня.
Он опустил голову.
– Люблю. Но все не так просто.
– Все очень просто.
– Оуэн...
– По странному совпадению, я тоже провел кое-какие исследования. И у меня есть подарок для тебя.
– Я вытащил упаковку презервативов, которую прятал в кармане пальто, и вложил ему в руку.
Он долго смотрел на них, пока я снимал пальто и ботинки. Когда я снова повернулся к нему лицом, его щеки были красными. Кроме того, в его трениках образовалась выпуклость.
– Это слишком опасно.
– Нет, это не так.
– Тебе не нужна эта болезнь.
– Ты прав, не нужна. Но я, правда, хочу тебя, и я устал позволять тебе отталкивать меня. Я устал позволять тебе решать, кто будет счастлив, а кто нет.
– Это, правда, то, что я делаю?
–
– Я подошел к нему ближе. Я провел рукой по его растущей эрекции и прикоснулся губами к его губам.
– Я не знаю, Оуэн...
– Перестань спорить и скажи мне вот что: разве тебе не хотелось бы снова заняться сексом? Разве тебе не хотелось бы лечь на живот, чтобы тебя трахнули?
У него перехватило дыхание. Он застонал, это был звук испуга, но в то же время и капитуляции. Я не смог сдержать улыбку.
– Я так и думал.
Я взял его за руку, и он позволил мне отвести себя в спальню. Он наблюдал, как я раздеваюсь. Я никогда не видел, чтобы он выглядел таким неуверенным.
– Это плохая идея.
– Заткнись.
– Я спустил пояс его спортивных штанов ему на бедра. Я позволил им прижать его эрекцию, чтобы услышать, как он ахнул, когда она, наконец, высвободилась.
– Ложись на кровать.
Он так и сделал, лежа лицом вниз, хотя я заметил, как дрожали его руки. Я надел презерватив и добавил немного смазки. Я забрался на кровать и оседлал его бедра, как он делал со мной в тот первый раз.
– Оуэн, - сказал он, и мне показалось, что он вот-вот расплачется.
– Ник, послушай меня. Я знаю, что делаю.
– Я посмотрел на его великолепную округлую задницу. Я подумал о том, что собираюсь сделать. Знал ли я, что делаю? Не тогда, когда дело дошло до секса с ним, нет, я понятия не имел. Но дело было не в этом.
– Я прочитал все, что смог найти о передаче ВИЧ. Если бы ты собирался трахнуть меня, это было бы немного рискованнее, но это не то, чего мы оба хотим. Так риск меньше, а с презервативом он ничтожен.
– Да, незначителен. Но это все еще присутствует.
– Ты прав. Но вот в чем дело, Ник: это мой риск. Это мое решение. И я решил, что оно того стоит.
– Оуэн, - простонал он. Я слышал в его голосе противоречие, желание боролось с совестью.
– Прекрати. Я устал от этого хождения туда-сюда. Мы с тобой счастливы вместе, да?
– Да.
– Он вздохнул.
– Нам весело вместе. Нас влечет друг к другу.
– Я поцеловал его в плечо.
– Мы любим друг друга.
– Да.
Одно слово, но оно заставило мое сердце забиться сильнее.
– Перестань притворяться, что мы должны быть порознь, чтобы защитить меня.
– Мне страшно, Оуэн. Я так боюсь причинить тебе боль.
На моих пальцах все еще оставалась смазка, и я просунул их между его упругих ягодиц, нащупывая вход.
– Когда меня отталкивают, мне становится больнее, чем когда-либо.
Он тихо вздохнул, сдаваясь, и раздвинул ноги. Всего на дюйм или около того, так как я сидел на нем верхом, но этого было достаточно, чтобы я мог провести между его ягодиц, пока не найду то, что искал. Я ласкал его дырочку, и его стон удовольствия был самым приятным из всего, что я когда-либо слышал.