Совсем того!

Легардинье Жиль

Янис растерянно смотрел на обоих мужчин.

— Должен признаться, — продолжал Эндрю, — что в твоем возрасте, у меня не было ни такой энергии, как у тебя, ни твоей способности не лезть за словом в карман. Я даже думаю, что не смог бы пройти по лесу, когда стемнеет, — а ты ходишь. Я бы с криком пустился бежать при первом же хрусте ветки. Или, того хуже, грохнулся бы в обморок при первом же крике совы!

— Вы боитесь темноты?

— А ты нет?

— Маленький побаивался, но отец, он тогда еще жил с нами… Короче, ему так надоедало,

что мы шумим, что он выгонял нас на лестницу дожидаться маму. Она приходила ужасно поздно, и мы торчали там часами. Когда в подъезде выключали свет, мы сидели в темноте. Иногда появлялись какие-то люди — мы их звали призраками. Но мы к ним привыкли.

— По-твоему, как давно это было?

— Не знаю, вечность назад. А что до разных там мечтаний, то когда сталкиваешься с жизнью вокруг, они исчезают еще быстрей, чем мои приятели по компьютерным играм…

— А если бы у тебя было много денег, что бы ты с ними сделал?

— Много денег?

— Сколько хочешь.

— Хорошенький вопрос. Мы с ребятами часто играем в эту игру. Перво-наперво я бы купил суперскую тачку, типа «астон-мартин», с разными наворотами. Ну и шмоток. И потом, я бы дал денег матери, чтобы она бросила свою дурацкую работу.

— Значит, ты первым делом приобрел бы себе роскошный автомобиль? Я спрашиваю тебя о мечте, а не об иллюзиях…

— Вообще-то, я думаю, что в первую очередь подарил бы матери большой телевизор, старый у нее совсем никуда. У нее всего-то и радости в жизни, что телик смотреть. Но он принимает всего два канала, да еще изображение скачет…

— Вот сделка, которую мы с месье Манье тебе предлагаем: каждый раз, когда ты будешь приходить сюда, мы будем помогать тебе учиться читать и считать…

— Я же вам уже сказал, что умею!

— Позволь мне договорить. Если тебе удастся догнать своих ровесников в школе, мы дадим тебе денег на покупку телевизора для мамы.

— Кроме шуток? А зачем вам это надо? Вы хотите взять у меня глаза или почки, чтобы продать их торговцам органами?

— А тебе не приходит в голову, что кто-то просто хочет тебе помочь?

— Никто ничего не делает задаром.

— Если ты в этом убежден, мне жаль тебя.

— Не нужна мне ваша жалость. Обойдусь как-нибудь.

— Янис, ты веришь в удачу?

— В лотерее — да. Но не в жизни. У Блейка загорелись глаза.

— Так значит, ты веришь, что может повезти в карты? — настаивал он.

— Брат говорит, что судьба не делает различий между людьми. Перед случаем все равны.

— Прекрасно. Филипп, у тебя есть колода карт?

— Постараюсь найти.

Управляющий пошел в другую комнату. Эндрю смотрел мальчишке в глаза.

— Предлагаю тебе сыграть, Янис, обычная игра, в которой главное — это случай. Никакого блефа, никаких сложных правил, одна только удача.

— Берегитесь, я в картах не новичок, вам не удастся сжульничать.

— Никакого подвоха. Ты тасуешь карты. Ты

решаешь, кто начинает. Первый из нас, кто вытянет ту карту, которую ты назначишь, выигрывает. Ну, идет?

— А что выигрывает?

— Если ты выигрываешь, никаких уроков. Мы просто даем тебе денег на новый телевизор. Если ты проигрываешь, то обещаешь приходить сюда учиться, и, когда достигнешь определенного уровня, подаришь матери телевизор, деньги на который дадим тебе мы.

— Что это еще за шахер-махер? Я в любом случае дарю матери телевизор?

— Да, но если выигрываю я, ты сможешь, кроме того, прочитать ей инструкцию по эксплуатации и помочь мне договориться о цене, не путаясь в процентах.

Манье принес колоду и положил ее на стол. Янис колебался.

— Мне нужно подумать…

— Ты уже большой. К чему проволочки? Мое предложение ведь не на всю жизнь. Тебе надо сделать выбор между тем, чтобы сделать приятное маме — за счет слепой удачи или за счет своего мужества и твердости.

Яниса сделка привлекала, но у него не было привычки делать выбор. Никто никогда не давал ему такой возможности. Пытаясь определиться, он даже вопросительно посмотрел на Юплу. Внезапно он объявил:

— Туз пик. И я начинаю.

Блейк протянул ему руку, чтобы официально скрепить договор. Мальчик неумело пожал большие пальцы Блейка. Манье придвинул к Янису колоду, и тот перемешал карты, выронив половину на стол. Не теряя гордого вида, поспешно собрал карты. Гостиная Манье вдруг превратилась в декорацию фильма в стиле нуар. Янис вытянул первую карту с таким видом, будто от нее зависела его жизнь. Он подтащил ее к себе, не отрывая от стола, чтобы никто не видел, что ему выпало. Едва взглянув на карту, он разочарованно вздохнул: девятка треф.

Блейк в свою очередь вытянул карту и сразу же выложил ее лицевой стороной на стол: валет бубен. Янис выпрямился на стуле и вытащил следующую карту: король пик.

— Тепло, — прокомментировал он.

— Тепло не в счет. Нужна именно та карта. Либо ты попадаешь прямо в цель, либо промахиваешься. Половинного успеха не бывает.

Блейк вытащил десятку бубен. Каждый по очереди тянул карты. Напряжение росло по мере того, как уменьшалась колода. Даже пес, похоже, проникся важностью момента и вел себя спокойно. Следящий за партией Манье наклонялся над столом все ниже.

— По сколько карт мы вытянули? — спросил Блейк у своего противника.

— Не знаю. По десять или двенадцать. Не пытайтесь меня сбить. Сейчас мой ход.

— Ты вытянул тринадцать и я тоже. В колоде 32 карты. Сколько осталось?

— Хватит, чтобы выиграть телик для матери. Мальчуган вытянул туза червей. Видно было, как он расстроен. Блейк приготовился тянуть свою карту, точно ковбой, готовый выхватить пистолет из кобуры. Посмотрев прямо в глаза мальчугану, который не выдержал и отвел взгляд, он сказал: