Совушка

Кадуцкая Татьяна Владимировна

– Думаешь, охотники будут сбивать отстающих?

Баджо пожал плечами.

– Бывало и такое. Браконьеры объединялись в пары: один сбивал, а второй ловил и сразу уносил добычу в портал.

Девушка нервно поёжилась, представив эту картинку.

– Охотники так хорошо знают маршрут?

– А что его знать? – хмыкнул сокол.
– Путь не меняется годами.

Белль нахмурилась.

– Если ты прав, то браконьеры могут устроить засады ночью, чтобы утром не попасться караульным.

Авилаки встревоженно переглянулись.

– Я слетаю? – тут же предложила Сидни.

Вся группа притихла, ожидая

решения командира. А то, что он всё слышал, не вызывало никаких сомнений. Эгертон колебался, это было понятно по его опущенной голове. И темпераментный Луин в какой-то момент не выдержал:

– Стив, пусть летит! Думаю, это та самая бабская интуиция!

Орёл обернулся, с тревогой посмотрел на невысокую, а в сравнении с ним, по-настоящему хрупкую девушку.

– Будь осторожна, Сид! – он обнял оборотницу за плечи. – Не рискуй! Не лезь на рожон! Твоя задача – наблюдать. Где, сколько! Поняла?

– Так точно! – привычно козырнула сова.

В сгущающихся сумерках никто не заметил её порозовевших щёк. Пока Сидни собиралась, остальные смотрели карту и прикидывали, где могут быть засады и куда лететь «ночнику». Они встретились на краю лагеря. Оборотницу ещё раз проинструктировали, напомнили о безопасности. И сова, взмахнув крыльями, бесшумно растворилась в темноте. Летела быстро, уверенно, прекрасно зная, где можно рисковать, а где лучше притаиться.

Небо, наполненное влагой, давило землю. По листьям и траве шелестел мелкий дождь, сбивая пыль и запахи, собравшиеся за день. Всё живое забилось под густые ветви деревьев. Никого!.. Но сова не спешила улетать. Она сидела не шевелясь, и слушала. Методичный, частый стук дождя сливался в целую симфонию, где каждая капля была отдельной нотой. И все другие звуки отчётливо диссонировали на этом фоне. Оборотница повернула голову, услышав резкий шорох в метрах двадцати, но тут же успокоилась: это мышь выглянула из норки и сразу юркнула обратно. Снова тихий стук капель. Он отвлекал, усыплял, буквально манил опустить веки... На одном из деревьев встрепенулась сонная птица. Наверное, щегол. Сидни подавила охотничий инстинкт, ведь она здесь с другой целью. И всё опять успокоилось. Только дождь продолжал нашёптывать свою скучную историю. А сова продолжала сидеть на ветке старого дерева, не обращая внимания на стекающую с листьев воду.

Прошёл час, а то и больше, когда она услышала это – тихий ритмичный шелест травы, как будто кто-то идёт, цепляясь ногами за тонкие, длинные стебли. Шаги! В том, что неподалёку шли люди, сова не сомневалась ни секунды. Но сколько она ни вглядывалась, никого не увидела. И вдруг услышала сдавленный кашель. Сердце бешено заколотилось в груди. А ведь Белль оказалась права! И она – права, что вызвалась лететь в разведку!..

Зная, с какой стороны слышатся шаги, оборотница незаметно спустилась ниже, оглядывая мокрый луг. Наверное, она слишком хотела их увидеть, поэтому и увидела. Трава сминалась под чужими ногами, пыталась выпрямиться, но тут же вновь оказывалась смятой следующим идущим. Именно эти внезапно сминаемые травы выдавали невидимку. Точнее невидимок!

Сидни терпеливо наблюдала. Больше всего её интересовало направление: куда идут охотники? Она боялась упустить их из вида и боялась выдать себя, когда кралась по едва различимому следу. Напряжение било по нервам. Оборотница впервые с начала службы столкнулась с браконьерами один

на один. Сейчас никто не прикрывал её. И если сова ошибётся, то погибнет или попадёт в клетку. Сидни, преодолевая страх, продолжала идти следом. И только когда охотники остановились на Матуамских лугах и больше часа не двигались с места, сова отправилась обратно.

Некоторое время она не решалась взлететь и кралась по земле, стараясь не запутаться в высокой траве. А как только стало возможно, Сидни взмыла вверх и исчезла среди деревьев. Она летела по лесу, петляя между густыми кронами и не обращая внимания на испуганных пташек. Не замечала собственной усталости и лихорадочно бьющегося сердца. Горизонт на востоке посерел, а значит, надо спешить! На рассвете авилаки начнут свой Перелёт, и их путь будет как раз над Матуамскими лугами!

На подлёте к лагерю сова предупреждающе ухнула, чтобы не попасть под раздачу своих же, и устало упала на землю. К ней тут же подбежали взволнованные авилаки, а с ними и Зейн Анкерсен – вожак лебединой стаи. Перебивая друг друга, они засыпали Сидни вопросами.

– Перекидывайся!..

– Видела что-нибудь?..

– Почему так долго?..

Оборотница сменила ипостась и, болезненно морщась, потрясла натруженными руками. Волнение окружающих оказалось заразительным, и девушка затараторила, забыв о некрасивом голосе.

– Белль была права!.. Засада!..

Она торопилась, глотала слова, дышала тяжело, сорвано... Эгертон осадил подчинённую:

– Тэни Грант, доложите по форме!

Сидни моментально опомнилась и вытянулась по струнке.

– Так точно, роне! Во время патрулирования на Матуамских лугах мною были замечены следы магов, предположительно восемь-десять человек. Точное число установить не удалось, так как объекты находились под пологом Невидимости или заклинанием подобного действия.

Авилаки встревоженно переглянулись:

– Десять?! Это много! Они могут сорвать нам весь Перелёт!

Эгертон промолчал, но был согласен с лебедями.

– Надо подключать боевиков.

Пол Мейси достал гилайон, чтобы связаться с частью. Пока он договаривался с магами, лебеди смотрели на розовеющий восток. Бета стаи растерянно глянул на Зейна Анкерсена.

– А нам что делать? Менять маршрут?

Тот так сильно сжал губы, что они побелели.

– Или подождать, пока мы с магами выполним зачистку, – предложил Стивен.

– А если кто-то из охотников вырвется? Или ваш «ночник» не всех обнаружил и есть другие засады? – спросил Анкерсен и, не дождавшись ответа, отрицательно покачал головой: – У нас летит молодняк, роне. Опыта никакого!.. Это не бывалые авилаки, которые в случае чего поднимутся вверх и уйдут от магических арканов.

Эгертон нахмурился, признавая правоту лебедя, а тот продолжал:

– Даже если мы задержим перелёт на три-четыре часа, то не успеем к месту ночёвки. Останавливаться не пойми где, среди чистого поля?.. Опять риск!

Его бета выругался.

– Придётся отменять Перелёт? После ритуала?

Анкерсен потёр лицо руками:

– Ты сам знаешь, какие наши суеверные! Кораксы достанут потом, везде видя недобрые знаки и считая этот выводок, - он кивнул на спящие палатки, - проклятым.

Некоторое время мужчины молчали, перебирая в голове все возможные варианты. В какой-то момент Зейн напрягся и посмотрел на помощника: