Союз бородатых
Шрифт:
Проживающей в Киеве, господин Т.Г.З., широко известный жителям Малороссии, как Киевский Шерлок Холмс (в виду того, что он по роду деятельности, частный детектив, и весьма успешный) раскрыл леденящее душу преступление, от которого лихорадило всю Малороссию. В Киеве, благодаря содействию господина частного детектива, утром, третьего дня этого месяца, был пойман душегуб, от рук которого пострадало более двадцати душ. При поимке у душегуба было обнаружено орудие убийства, а также украшения и драгоценности, принадлежавшие ранее убитым. Таким образом господин Т.Г.З. еще раз подтвердил
Господин барон медленно прочитал статью еще раз от начала и до конца. Потом долго, словно не веря, смотрел на статью, ничего не видя в ней.
— Аркадий! — позвал фон Клаус, звеня колокольчиком, и считая, что звона колокольчика явно не достаточно.
Спустя мгновение в комнату вбежал полноватый мужчина среднего роста, в коричневой тройке. — Вызывали, господин барон, — вежливо спросил он.
Слушай, Аркадий, возьми-ка ты вот эту газету, и прочти самую нижнюю статью, — сказал барон, протягивая ему» Санкт-Петербургские Ведомости». — Что ты об этом думаешь?
Аркадий быстро пробежал глазами статью, и быстро, словно скороговоркой, выпалил: «Я слышал об этом человеке, хотя, он конечно дилетант, но свое дело знает. Вот, уже который раз полиции помогает».
Значит так, едем в Киев как можно скорее, я хочу встретится с этим умником, может он окажется нам полезен, — неторопливо, обдумывая каждое слово сказал банкир. — Распорядись там, Аркадий, чтобы собирались и купили билет.
Слушаюсь, сию минуту, — сказал, козырнув, словно офицер, Аркадий.
Глава IV. Дом № 6. Мир воды
Безграничный мир воды, над которым царило вечно облачное серое небо, простирающийся во все стороны горизонта, куда не посмотришь, завораживал. Завораживали, в большей степени не блики и различные перемены в невероятной мощи — воде, а само осознание того, что в этом мире нет больше ничего, кроме нее.
От всего увиденного сразу становилось как-то спокойно, умиротворенно — рай для тех представителей человечества, работа и жизнь которых приносит им немало душевных терзаний. Только окунаясь в подобную среду, на положении бессмертного существа-соглядатая, сделанного из чего-то, легче воздуха, можно полностью успокоить свою душу, понять, не замеченное ранее, и увидеть свой путь к счастью.
Вот и сейчас, совершая очередной полет над этим великолепием, он был близок к счастью. Какое же это прекрасное ощущение, так хорошо, легко, свободно…
Его чудесное состояние вдруг начинало меркнуть. Поблекло и провалилось в небытие царство вечной воды, вместо неба теперь зияла черная пустота… Как же не хотелось возвращаться…
Высокий, сильно полный человек, лет тридцати пяти, одетый в грубое серое рубище, и такие же штаны, сидящий в позе лотоса на пушистом синим коврике, открыл глаза. Его лысую по бокам голову, венчал солидный национальный украинский чуб, как у древних запорожских казаков. Лицо украинца было бы заурядным, ничем не отличавшимся от остальных, если бы не длинные усы, опущенные к низу, опять же на казацкий манер.
Медленно оглядев комнату, в которой он находился, в которой не было даже обоев, не говоря уже обо всем остальном, он, слегка улыбнувшись, поднялся на ноги.
— Добрий день гарна, життя [1] , — сказал сам себе господин Тарас Гапонович Затрищенко, бывший антрополог Императорской Академии Наук. Бросив еще один мимолетный взгляд на комнату, он открыв широкую дверь с венецианским стеклом, вышел
1
Добрый день, хорошая жизнь (якобы укр.)
Ему открылось небольшое помещение, с: большим окном, почти в полстены, под которым стоял старинный письменный стол, обтянутый зеленым сукном, рядом со столом по обеим сторонам от него находились одинаковые, обтянутые кожей стулья, еще в помещении, кроме всего вышеперечисленного, находились два одинаковых шкафа, по обеим сторонам от двери, у стен.
Подойдя к одному из шкафов, в котором находилась одежда, Тарас Гапонович переоделся, облачившись вместо серой нелицеприятной одежды, в белого цвета жилет, поверх которого был надет элегантный пиджак, английского фасона, и такие же черные брюки, в тон к пиджаку. В этой одежде он чувствовал себя не очень уверенно, но, зато, много уверенней, чем в старомодном сюртуке, в котором смотрелся просто нелепо. Обувью ему послужили старые, однако из-за бережного хранения и малого пользования, отлично сохранившееся, черные, лакированные английские туфли.
Экипировавшись, элегантный господин уселся на кресло, подле стола, со стороны принимающего, то есть, у окна. Посидев так, несколько минут, он вытащил из ящика стола маленький, легко помещающейся на ладони, круглый камешек, осмотрев его, он вдруг, поцеловал его.
Господин Затрищенко прекрасно помнил, как к нему попал этот камень. Четыре года назад, в его бытность действующим антропологом, он совершил научно-исследовательскую экспедицию в Тибет. Там, он изучал особенности строения скелета древних жителей. Прекрасно зная о том, что в пещеры с захоронениями вход строго воспрещен, и, по местным преданиям, охраняется духами. Как-то раз, он забрел в глубокую пещеру, изучая тамошние артефакты, как вдруг, там начался обвал.
Дальнейшие воспоминания начинались с буддийского храма, в котором он очнулся. У строптивого антрополога из далекой Российской Империи была сломана нога. Но монахи выходили его, спасли ему жизнь. Это событие стало переломным моментом в его жизни. Пока его раны заживали, он жил среди монахов. Целый год прошел, пока он полностью не выздоровел. За это время, он выучил их язык, и проникся некоторыми их таинствами. Одним из этих таинств была наука духовного успокоения души и тела, посредством медитации.
В дальнейшем, перед самым уходом из храма, его настоятель подарил везучему малороссийскому ученому, заговоренный им самим камень, в котором был помещен добрый дух. Этот камень, по словам настоятеля, будет оберегать и помогать в течении всей жизни. Но настоятель рассказал так же про условие хранения.
«Когда твое тело умрет, камень надо положить в твой гроб, и с ним тебя похоронить!» — вот такие слова сказал на прощание ему настоятель.
По приезду на родину, в которой Тарас Гапонович Затрищенко, считался умершим, его встретили тепло и радушно. Предлагали даже повысить его в чине и отправить в Петербург, но жизнь среди монахов, оставила свой отпечаток на его характере и помыслах, до конца дней его. Итог — от работы он отказался, и мало того — написал прошение об отставке. После некоторых колебаний, прошение было удовлетворено.