Создать бога
Шрифт:
– Ты сегодня чего вскочил рано? Случилось что?
Мысли испуганной стайкой быстро упорхнули, а он промямлил:
– Эээ, да я… нет… ничего… С чего ты взяла?
– Приехал рано, в облаках витаешь, вид какой-то потерянный.
– Да ничего… такого…
– Спишь хорошо? Я-то могу посреди ночи встать, не спится и все тут. Потом в блюдце молока нальешь, рядом кусочек хлеба и спишь до утра…
– Зачем?
– Домовой начинает чудить, то часы встанут, то чашка упадет, а молока попьет и успокоится.
Пашка помялся, подумав по себя: "Если бы так просто все было". А вслух спросил:
– А домовой
– Смотря у кого, какой владелец, такой и домовой.
– А наш какой? Ты его видела?
– Наш-то? Он хозяин, порядок любит, не дай бог, где грязь будет, но зато ни плесени в доме, ни мышей. А показываться он не любит. Мать мне рассказывала, что когда я болела, маленькой еще, он ко мне приходил, то веточку принесет, то листочек положит, но я не помню… Может это и котенок был, пушистый, все на меня глядел, ляжет на грудь и урчит…
Пашка слушал бабушку, думая, как обыденно и с уважением, она говорит о хозяине дома, потом, подбирая слова, тихо сказал:
– Мне сон страшный приснился…
Бабушка неожиданно серьезно отнеслась к его словам, внимательно выслушала, подумала и решительным тоном сказала:
– Плохой сон. Он тебя укусил?
– Нееет… Я проснулся…
– К Матрене тебе надо сходить.
На его вопросительный взгляд, бабушка сказала:
– Бабке Матрене, она вроде ворожеи у нас тут, все бабы к ней со своими бедами ходят.
Бабушка уже встала, из шкафчика достала бутылек с микстурой, какие-то таблетки, положила на стол и начала собирать в платок продукты:
– Вот, отнесешь ей гостинец, деньги она не берет, но если чего попросит, ты уж сходи, купи.
Пашка уже знал, что спорить бесполезно, поэтому решился задать вопрос:
– Бабушка, а ты слышала про белый храм или белую птицу?
Она недоуменно посмотрела него:
– Какой еще храм?
– Да я рассказ читал, вроде легенды про наш край, вот и подумал…
– Нет, сынок, не было у нас здесь храма никогда. Церковь была, сгорела, давно уже. Зайди к деду Василию, он вроде местного попа, отпевает покойников, молитвы знает. Может он чего слышал? Он умный дед, много чего знает, как начнет рассказывать, не остановишь.
Бабушка объяснила дорогу и проводила до калитки.
Деревня не менялась, может время здесь по-другому текло, но ему словно опять было пятнадцать. Лежащая в луже большая свинья приподняла голову, посмотрела на него снисходительным взглядом и утвердительно хрюкнула.
Пашка поглядел вверх и удивился, какое здесь другое небо, глубокое. Потом усмехнулся своим наивным мыслям:
– И трава зеленее, и вода мокрее…
Шел по дороге, пиная камушки, и удивлялся, что здесь делать приезжим гастарбайтерам, работы нет, предприятий нет. Бабушка рассказывала о них с большим неудовольствием, приехали недавно, а уже успели делов натворить. Кому в огород залезли, где курицу стащили, с кем подрались. Впереди, через дорогу, стояли и разговаривали молодой парень и девушка. Говорили громко, парень резко махал руками и надвигался на девчонку, она отворачивалась и что-то слабо отвечала. Паша не любил вмешиваться в чужие дела и хотел пройти мимо, но тут девушка закричала. Он повернулся и увидел, как парень схватил ее за волосы и наотмашь отвесил сильную пощечину. Пашку как подбросило, и он крикнул:
– Ты что творишь?
Тот, чуть обернулся и выплюнул:
–
Парнишка был щуплый, молодой и явно не местный. Пашка задохнулся от такой наглости, подскочил и схватил парня за плечо:
– За языком следи, урод!
Тот выбросил назад локоть и залепил Пашке по зубам. Губы занемели, горячая кровь наполнила рот. А парнишка уже скакал напротив, ухмыляясь во все зубы. Черный, вертлявый, словно герой боевика на ринге. Следующий удар Павел даже не заметил, почувствовал только звон в голове. Это был оглушительный удар ногой в ухо. Он отпрыгнул назад, тряся головой и выигрывая немного времени. Теперь Пашка внимательно следил за ногами и руками парнишки. Тот, уже явно рисуясь, подпрыгнул пару раз, выкидывая ноги, но Паша был наготове и уклонялся от ударов. Он выжидал, решив, что удобный момент скоро появится. И дождался. Его соперник хотел добить Пашку серией сокрушительных ударов в живот и лицо. Он так старательно исполнил стойку и поднял руки, что не стал заморачиваться защитой. Паша легко уклонился от удара в лицо, сделал шаг вправо и чуть вперед, одновременно размахиваясь правой рукой так, что когда он шагнул вперед, его открытая ладонь закончила круговое движение на чужом лице. Раздалось два звука, очень звонкий и затем, спустя секунду, глухой. Паша отбил себе руку, а его соперник отбил себе голову. Сейчас он лежал без движения на дороге, словно прислушивался к чему-то на земле. Павел повернулся к девушке. Она стояла, широко открыв глаза.
– Ты как? Нормально?
– Дядя Паша? У вас кровь? Вы меня не узнаете? Я, Валя, через три дома от вас… от вашей бабушки живу, с дедом.
Он вспомнил ее, удивившись, как она успела вытянуться, и кивнул на неподвижное тело:
– Чего этот хотел?
– Мы вроде дружим… Его Хасик зовут… Он хороший, только вспыльчивый....Вы не думайте, он мне подарки дарит… Говорит, женится, когда денег накопит…
Паша был в шоке. Он не отводил взгляд и продолжал смотреть на девушку, не веря своим ушам:
" Вот, блин, надо ж так было вляпаться! Деревенский жестокий романс! Ромео и Джульетта! Бл***!". Валя продолжала:
– У вас кровь… вот здесь… и здесь… он скоро очнется, а вам надо уходить. Дядя Паша! Уходите, пожалуйста, у него братья, они искать будут, они очень злые, когда сердятся. А они будут сердиться, на вас будут сердиться. Вы идите быстрее, дядя Паша!
Сплюнув красную слюну и, не говоря ни слова, Пашка повернулся, подобрал сумку с гостиницами и зашагал дальше. Губы саднили, голова от ударов гудела, ухо и щека горела, как будто наждаком шлифануло: "Вот и первая кровь и, похоже, не последняя. Надо своих дружбанов искать, без них скучно будет. Утром драка, вечером пьянка, утром пьянка, вечером драка».
До нужного адреса он дошел быстро. Постучался и вошел во двор, собаки не было. Паша огляделся, дом у бабки Матрены был добротный, большой, с покрашенными в голубой цвет ставнями. Окно открылось, блеснули очки:
– Ты чей, сынок?
– Внук бабы Лиды.
– …Ааа, ну заходи.
Он зашел, не видя ничего, после яркого солнца.
– Кажись, тебя Павел кличут?
– Да. Здравствуйте.
– Садись, не стой столбом.
Он достал из сумки лекарства, кулек с продуктами и выложил на стол. Перед бабкой стояла чашка с блюдцем, очки, свеча и спички.