Создатели

Катлас Эдуард

Но Лекс не верил, что бомж способен создать каждый элемент этого сложнейшего мира свалки. Скорее, это образ. Поэтому он и понятия не имеет, что лежит внутри хотя бы вот этой картонной коробки…

Коробка на вершине холма, разделяющего игроков, вспухла и разлетелась. В ней оказался рулон жесткого синтетического ковра, того, что стелют на газоны, расширяя место для парковок. Достаточно прочный, чтобы удержать вес автомобиля, но не мешающий при этом расти траве.

Ковер удачно развернулся, раскатался от вершины до самых ног Лекса. Мальчик побежал. Ему совсем не хотелось оставлять молодого, только что родившегося дрэйка наедине с врагом.

Еще меньше ему хотелось дать бомжу время опомниться, навытаскивать из загашников всякой дряни и начать полномасштабную войну.

Богатыри, надо отдать им должное, среагировали моментально. Все, кто оказался неподалеку от дорожки, тут же побежали за лидером. Те, кто был подальше, слегка завязли в мусоре, но тоже двигались в нужную сторону.

* * *

Бомж сидел на постаменте из нескольких полых коробок, промятых под его весом, но, как ему казалось, достаточно удобных.

Одна из них дымилась от недавней атаки дрейка, но сам враг не пострадал. Дрэйк делал вираж, заходя на новый круг.

— Отстань! — крикнул бомж. — Уходи. Я оставлю тебя в покое. Все равно ты перезрел. Надо было раньше за тобой приходить. Пожадничал я, промедлил.

Лекс моргнул. Коробка, не та, на которой сидел бомж, но другая, неподалеку, тоже смятая наполовину, но невскрытая, разорвалась, и из нее выехал игрушечный танк. Но покрупнее. Лекс создал его настолько большим, насколько только позволяли естественные ограничения. Стрелять танк не мог, зато с разбегу врезался в коробки, на которых сидел противник, скинув его в кучу мусора. Дал задний ход, готовясь наехать на врага.

Прямо из мусора, из всех щелей, на него ринулась стая крыс. Крупных, как и вороны. В несколько раз крупнее даже самых жирных городских крыс, каких можно встретить у открытых контейнеров с мусором.

— Мой мир! — хрипло каркнул бомж. — Моя свалка. Мои вещи.

Крысы разодрали танк, моментально его перевернув. Несколько из них оказались зажеванными гусеницами, кровь из одной хлестнула фонтаном высоко вверх, добавляя еще частицу грязи и новых запахов в этот мир.

Крысы отвлекли дрэйка, и он потратил очередное пике на них.

Запах жареного мяса и паленой шерсти ударил в ноздри Лексу, и мальчишку вывернуло. Его рвало почти минуту, пока он не заставил себя вспомнить, что здесь нет его тела, нет желудка, что он еще ни разу не ел в этой вселенной. Его спасли только богатыри, окружившие своего командира со всех сторон и защитившие от огромных крыс, которые начали скапливаться вокруг.

Хохот бомжа походил на карканье. Он издевался. Беззлобно, что пугало еще больше. Хозяин этого мира был хладнокровен. Не потому, что научил себя спокойствию, просто его эмоции давно сгорели, и не в этом мире. Лекс не знал, что это было. Горе, водка или наркотики выжгли эту душу, освободили ее от эмоций, но теперь их не было. И это делало врага смертельно опасным.

— Не уходи никуда! Я сохраню твой труп. Закопаю здесь, неподалеку. Никто не найдет. Это легко. Хотя, может быть, я покажу его Мусорщику, если он придет ко мне в гости. Мусорщик любит трупы. Он сам немало закопал таких, как ты, на своей свалке. Спелых, сочных. Теперь ему приходится долго ждать, пока до его стола хоть кто-нибудь дозреет. Но иногда и он дожидается.

Лекс слушал вполуха.

Небольшой холмик неподалеку от бомжа зашевелился, вспух и раздвинулся, открывая неожиданно выросшее металлическое яйцо. По серебристо-стальной поверхности — единственной

чистой поверхности в этом мире — быстро проползла трещина, разделяя яйцо надвое. Скорлупа распалась, и вперед ступило механическое чудище. Вместо ног у него были гусеницы, подозрительно похожие на те, что были у танка. Лексу просто не приходило на ум ничего лучшего. Правая рука вместо ладони оканчивалась раструбом пылесоса, а на левой крутилась-вращалась щетка, напоминающая те, что Лекс видел у уборочных машин на улицах.

Чудовище двинулось в сторону его врага, давя по дороге крыс.

Бомж отступил, запнулся, упал, измазавшись в чем-то, словно до этого был недостаточно грязным и вонючим. Поднялся снова и отступил еще, прямо к Лексу.

Лекс тоже шагнул, только вперед, заставляя двинуться и богатырей, отбрасывающих крыс кончиками пик, отбивающих их все учащающиеся прыжки щитами.

Но схватку закончил не Лекс. И не бредовая помесь пылесоса с комбайном. Схватку завершил дрэйк, тихо спикировавший с высоты, появившись прямо из низко стелющегося дыма и пыхнув огненной струей. На этот раз он был точен. Не отвлекся на посторонние цели. Да еще и завис в воздухе, судорожно хлопая крыльями — молодому дрэйку сложно было удержаться на месте — и продолжая изрыгать огонь, пока хватило силы его легких.

Потом он свалился, не удержавшись в воздухе, и беспомощно захлопал крыльями, пытаясь вернуть себе равновесие.

— Помогите дрэйку, — впервые скомандовал Лекс богатырям.

Он оглянулся, чувствуя, как энергия хозяина этого мира переходит к нему. Но от этого свалка не стала выглядеть более привлекательной.

Ему бы не хотелось, чтобы существовал такой мир, пусть и мертвый, пусть и без хозяина. Пусть и настолько безумный, что представить его и, соответственно, в него попасть, сможет лишь совсем извращенное сознание.

И все равно Лексу не хотелось бы даже знать, что где-то рядом с ним существует что-то подобное. Но он плохо понимал, что нужно сделать, чтобы разом покончить с целым миром. Бескрайней свалкой, от горизонта до горизонта.

Лекс рассеянно оглянулся, убедился, что богатыри подняли дрэйка и стоят рядом с ним. Дракон не стал взлетать, лишь помахивал крыльями, удерживая равновесие на не слишком уж твердой поверхности.

Лекс посмотрел на линию горизонта, как он посчитал, на востоке, и моргнул. Где-то там, сквозь дымку и низкие облака, пробилось солнце. Не потому, что небо очистилось и воздух стал чище, но из-за того, что солнце этого мира было очень, смертельно горячим. Этому миру просто не повезло — до этого он не знал восходов. Но пришло и его время. Теперь ему придется увидеть первый восход солнца, первый и последний для всего мусора, что здесь накопился. Потому что солнце принесет с собой огненную бурю, сметающую все. Сжигающую не только картон, но плавящую даже камень. Превращающую воздух в бушующий огонь.

Эта буря уже видна на горизонте, она закрывает, отгораживает от Лекса даже солнце, ее всполохи поднимаются выше, до самых облаков. Эта буря, этот огонь должны принести очищение.

Надо было спешить, потому что Лекс считал, что может очиститься и более щадящими методами. Уже перемещаясь к себе домой вместе с командой богатырей и слегка подраненной воздушной поддержкой, он додумывал плоскую обожженную равнину, состоящую из оплавленных камней, толстого слоя пепла и редких каменных столбов, поднимающихся в небо и словно источенных снизу. И самое главное — никаких крыс.