Создатели

Катлас Эдуард

Омут — самое важное. Омут — обманка. Омут — шлюз. Омут — шкатулка с драгоценностями, запертая на сейфовый замок. И отпереть теперь его может только Лекс. Это не черная дыра, черпать из которой может любой гость, любой вторгшийся в долину. Открыть эту шкатулку дано только Лексу, создателю.

Омут тих и спокоен, старательно сдержан, всем своим существованием подчеркивая, что он именно из тех, в коих водятся черти. Но только даже его создатель не знает, что именно может выйти из этого омута. Ему пока это неважно.

* * *

После праведных

трудов Лекс вернулся в замок не сразу, решив сначала подняться на ближайший холм, еще раз осмотреть окрестности да глянуть сверху на озеро — насколько хорошо оно укрыто среди осенних деревьев.

Эта задержка помогла ему в тот момент, когда началось вторжение.

Незнакомец высадился близко от замка и не так уж далеко от Лекса, что свидетельствовало о его силе даже лучше, чем все остальное. Прорисовка деталей мира точнее всего была именно там, у замка. А появиться рядом с хозяином, как уже понял Лекс, действительно было задачей не из легких, решить которую под силу только тому, чьи возможности значительно выше, чем владельца мира.

Было бы еще хуже, если бы Лекс сейчас находился в замке. Но его там не было — наоборот, сейчас он смотрел на незнакомца с высоты холма, с пятачка, с земляного утеса, свободного от деревьев.

Незнакомец замешкался, разглядывая замок, но, очевидно, чувствуя при этом, что хозяин местности находится где-то за спиной. Потом все же повернулся, и, как показалось Лексу, посмотрел прямо ему в глаза. Хотя между ними было больше километра и мальчик точно не способен был разглядеть, куда именно смотрит непрошеный гость.

Но тем не менее Лекс не только заметил это, но и почувствовал гримасу пренебрежения на лице противника, которая словно говорила — «какая легкая добыча».

У мальчика не оставалось ни малейшего сомнения, что это именно противник, никто иной. Один из обитателей, о которых предупреждал Михаил, желающий полакомиться новичком, по-легкому заработать лишние баллы в местной игре.

Незнакомец посмотрел направо-налево, словно подыскивая что-нибудь подходящее, но ничего не нашел. Тогда он протянул руку и сомкнул пальцы, сжимая пустоту. Ближайшее к нему дерево зашаталось, и было вырвано из земли вместе с корнями.

Противник размахнулся и швырнул все дерево целиком в сторону Лекса, которого едва видел.

Но деревья в мире Лекса не летали. Не умели. Вырвать-то его незнакомцу удалось лишь потому, что сила его существенно превосходила все возможности Лекса. Так что дерево пролетело десяток метров, зацепилось за верхушки других деревьев и тут же в них застряло.

Лекс шагнул с холма вперед, навстречу тому, кто вторгся в его мир. Это незнакомец увидел, заметил и еще раз ухмыльнулся, словно радуясь, как легко ему все дается.

Но чего он видеть не мог, так это заболоченного лесного озера, из которого один за другим, неторопливо и бесшумно, выступали воины. В остроконечных шлемах, с одинаковыми каплевидными щитами и короткими пиками в руках. С мечами в ножнах. С луками за спиной и колчанами, полными стрел.

Лекс решил, что на этот раз их будет ровно тридцать три. Никакого дядьки Черномора ему сейчас

нужно не было. Только грубая сила, способная защитить этот мир, выгнать захватчика и, возможно, накостылять ему про запас.

На какое-то время Лекс потерял врага из виду, спустившись в ложбину. Вновь он увидел его только тогда, когда вышел из леса в долину и расстояние между ними сократилось метров до трехсот.

За спиной у противника прямо из воздуха возникали бандиты. Именно бандиты — ободранные, грязные, с непонятным оружием в руках, начиная от дубинок, ножей и заканчивая почему-то горлышками разбитых бутылок. Сброд.

Но этого сброда было много и становилось все больше и больше. Михаил, похоже, опоздал на два-три вводных занятия. Или же гость был настолько сильнее Лекса, что ему плевать было на те ограничения, что накладывались на него при присутствии на чужой территории.

А еще над его войском летали вороны. Огромные, раза в три больше настоящих. Способные, наверное, схватить Лекса прямо на лету и поднять высоко в воздух. Принести хозяину или просто сбросить мальчишку вниз с высоты, сбросить его в ту самую долину, что он создал.

О летающих созданиях Лекс не думал раньше вообще. Еще одна ошибка.

Но вороны пока что просто каркали, делая большие круги вокруг своего хозяина. Иногда, чудилось Лексу, исчезая в самой дальней точке своей траектории и тут же появляясь вновь. Как будто гость объединил, сцепил два мира между собой — свой и Лекса, для того чтобы ускорить вторжение. Но сделал это не слишком качественно, и кое-где эта сцепка начинала сбоить.

Трое из богатырей выступили вперед, опустились на одно колено, сомкнув щиты, прикрывая создателя, но оставляя ему при этом возможность смотреть вперед. Лекс машинально отметил, что на шлеме у одного налипла ряска, а у другого на спине повис круглый бурый лист с берега озера. Видимо, выходили первыми.

«Наверное, все озеро взбаламутили… богатыри», — с усмешкой подумал Лекс, хотя вроде бы время для смеха подобралось не совсем удачное.

Три пики карнизом поднялись из-за спины мальчика, каждое острие оказалось чуть выше, чем щит авангарда. Теперь воронам будет сложновато добраться до лакомой добычи.

Богатыри действовали не по командам Лекса. По крайней мере пока. Они вполне самостоятельно выполняли простое общее задание — защищать. И Лекс, еще когда поднимался от озера на вершину холма, еще когда и слыхом не слыхивал о возможном вторжении, придумывал их именно такими. Простыми, незатейливыми, но достаточно самостоятельными, чтобы действовать не только по его указке.

Он посмотрел на врага. Его незваный гость выглядел еще хуже, чем войско, что привел с собой. Только вот не было в нем ничего от средневековых разбойников. Скорее это был простой бомж, каких Лекс видел немало, чаще всего у контейнеров с мусором. Даже шапочка, даже бесформенный свитер и непонятного цвета задрипанные брюки — соответствовало все. Соответствовало настолько, что Лекс даже подумал, не он ли сам представил себе врага именно таким? Оборванцем, деклассированным изгоем общества, выброшенным из потока?