Создатели
Шрифт:
— Значит, он еще более опасен, чем нам казалось. И надо продолжать его искать. А я думал хоть чуть-чуть передохнуть.
Михаил закончил осмотр и спросил:
— Что будем делать с этой пирамидой? Не хочешь использовать для чего-нибудь?
Лекс пожал плечами.
— Зачем нам чужие миры, когда мы можем создавать свои?
Глава 3
Павел
Павел знал кое-что, чего не знал никто другой. Это знание жгло его, заставляло действовать. Некая разумная
Но даже она признавала, что если все проделать гладко, то дело может сойти с рук. И раз надо — значит, надо рисковать. Одно из умений настоящего лидера — иногда взять и лично сделать определенную работу, не доверяя ее никому больше.
А это дело он уж точно не мог доверить никому.
Иногда Павел останавливался и задумывался, откуда это все взялось? Желание убить какого-то мальчика, лежащего непонятно где, которого он никогда даже не встречал. Но лицо которого отчетливо представлял. Где он мог его видеть? Когда? И не наркотик ли так влияет на его сознание?
Но это было не похоже на «марки». Он, как человек современный и просвещенный, в свое время внимательно изучил все возможные побочные эффекты от приема ЛСД, прочитал суждения всех сторон. Ничего такого. ЛСД безвреден. Полностью. Все смерти вообще никак не связаны с «марками», просто умирали глупые люди. Никаких видений. И уж точно никакой повышенной агрессии и желания убивать. Тем более незнакомых маленьких мальчиков, лежащих в коме в непонятно какой больнице. Но где-то рядом. Где-то рядом…
Павел и сейчас не чувствовал никакой агрессивности со своей стороны. Просто холодный расчет. Появилась задача, которую он должен решить, и глупо отказывать себе, отрицать необходимость этого действия из-за минимального риска, что при этом присутствовал.
Очевидно, этика того же самого вопроса даже не всплывала на поверхность его мыслей.
Сначала он полазил в Интернете. Узнал кое-что: например, про основные больницы, где могут складывать коматозников. Он точно знал, что угрожающий ему (почему угрожающий, как ему мог угрожать человек в коме?) мальчик лежит в коме, и не один день. Так что зона поиска не была слишком уж широкой.
Но в какой-то момент он уперся. Личных данных о таких больных в Интернете было не найти ни под каким видом. Названия больниц, отделений, но не больше. Лет десять назад, наверное, это была бы одна больница, да и там вряд ли такого больного продержали бы долго. Но сейчас весь Интернет пестрил горделивыми сообщениями о создании новых реанимационных центров, клиник реабилитации, и даже в той зоне поиска, которую Павел для себя определил (только их город и область), таких мест оказалось слишком много. А больных в них — еще больше.
Напрасная трата денег и сил. Милосерднее бы было усыплять их всех сразу, а не устраивать над ними пляски с бубнами, кормить всю жизнь с ложечки, менять им памперсы и умиляться, когда они пускают пузыри.
Впрочем, в данном конкретном случае милосердие он будет представлять сам. Лично.
Павел приоделся. Темный деловой костюм,
Его старания оценил даже отец: приподняв бровь, удовлетворенно кивнул и спросил, по какому поводу такой стиль.
— Мы же уже договорились о новой машине. Или ты решил подстраховаться?
Павел отрицательно качнул головой и соврал, даже не сильно размышляя:
— В школе сегодня день вузов. Думаю, пора мне начать смотреть вокруг. Куда двигаться дальше.
Отец благосклонно кивнул еще раз и вернулся к телевизору, к биржевым сводкам закрывающихся площадок Японии и Гонконга.
Павел не стал ломиться в открытую дверь. Все-таки, достаточно долго живя рядом со отцом и зная, как делаются серьезные дела, глупо хаотично искать информацию. Зачем? Главное — все правильно преподнести, и даже убийство можно подать как необходимую меру. А можно сделать так, что всю информацию тебе выдадут на блюдечке, лихорадочно, в последний момент, рисуя на нем каемочку голубого цвета.
Во-первых, он позвонил и договорился о встрече. «Да, как раз сейчас я в городе, и могу подъехать… скажем через час вас устроит? Отлично, тогда до встречи, буду рад, конечно».
Во-вторых, он подготовился. И в-третьих, может быть, он и не смог найти в сети нужные данные, но в ней легко можно было обнаружить, где эти данные найти.
Его скромность в выборе машины произвела впечатление. Так же как и хороший покрой костюма, качество материала и неброский выбор галстука. А вовремя положенная на стойку администратора рука, на которой также неброско блеснула скромная запонка белого золота с тремя небольшими, но настоящими бриллиантами, довершили дело.
В кабинет этого президента то ли фонда, то ли независимой ассоциации, то ли комитета при правительстве Павла провели без разговоров. Таких организаций развелось сейчас много, и они пухли и множились как на дрожжах, чувствуя деньги благотворителей. А благотворительность была модной темой на тех улицах, где жил Павел. Хорошее средство и сэкономить на налогах, и успокоить расшатавшиеся нервы.
Тем более что целевая благотворительность позволяла иметь значительные преференции в случае, если болезнь настигнет и тебя. Правда, насколько Павел слышал, при подобном раскладе по-прежнему предпочитали в такую благотворительность инвестировать не здесь. Швейцария подходила значительно лучше. Сплошное вранье, если спросить его. Павел бы тоже вкладывал кучу денег в разные клиники, особенно если бы знал, что там его примут в случае чего по высшему разряду. И уж точно, если бы имел неизлечимую болезнь. Конечно, и он бы вкладывал в исследования все, что мог. Нормальный, деловой подход. Да, в общем-то, он и врал бы при этом так же, что хочет помочь людям.