Создательское
Шрифт:
Где–то в стороне сдавленно хрюкнули на два мужских голоса. А женский тихо, но весьма многообещающе прошипел:
– Положи ребенка!
Действительно, ходють тут всякие…
– Ребенка?! – взбеленился дарг, резко разворачиваясь к говорившей.
Но вот незадача. Травка–то мокренькая! А обувь – скользкая. Да и я тут висю… вишу… мешаю, в общем. Так что горизонтальное положение я приняла довольно быстро. И, уж совсем потеряв всякий страх, уютно устроилась на вяло трепыхавшемся внизу Морни, сладко причмокивая. А что? Тепло. Мягко. Комары,
Хрюканье разбавилось истерическими всхлипами и странными звуками. Мне аж интересно стало, что там происходит.
Приоткрыв один глаз, я сквозь скрещенные ресницы оглядела полянку. У кустов загибались от хохота Сорт с Виллисом. Причем активно так загибались, одной рукой держась друг за дружку, а второй зажимая рот. Из–за чего происходили всяческие всхрюкивания и прочие странные звуки.
Лучница живым воплощением Негодования стояла у костра, угрожающе воздев к небу большую деревянную ложку и явно собираясь использовать ее по прямому назначению, если глас рассудка в дарге не возобладает.
А переведя взгляд себе за спину я поняла причину истерики.
На одном из коротких, но довольно острых рожках дарга, зацепившись меховой опушкой висел мой тапок…
Упс…
Второй тапок тихо и мирно лежал рядом. Видимо, финишировав о дарга он решил не задерживаться у столь негостеприимного типа и предпочел мокрую траву. Откуда и был возвращен в семью. В смысле – утянут мной под одеяло и нацеплен на ногу.
Морни, немного придя в себя, резко столкнул меня на землю. Ну и ладно, я не гордая, я и тут поспать могу… нет, не могу. Холодно и мокро. Да еще и сопят над ухом, как злой носорог. Так что пришлось вставать, отчаянно зевая и потирая глаза.
– Выспалась? – Сорт, подойдя сзади, поставил меня на ноги. – Там за кустами ручеек есть, пойди, умойся…
И сунул мне в руки кусок полотна. Как я поняла, мыла тут не было. Упущение. Причем – мое. Надо поскорее придумать и подкинуть кому–то идейку для воплощения.
Поглядев на влажную после росы траву, я поджала одну ногу и попросила:
– Морни, верни тапок на родину, все равно не твой размер…
М–да, лучше бы я бросила бомбу… во всяком случае разрушений было бы меньше.
Сорт, направлявшийся за хворостом – споткнулся и головой вперед влетел в кусты. Бедный, надеюсь, он там не ушибся и не оцарапался?.. Виллис, в это время составлявший какое–то зелье, опрокинул все пузырьки на себя. Надеюсь, ничего там особо опасного не было? Или – красящего? А то будет его коричневатая мантия безобразно–перепелёсой. Дилона уронила в кашу соль и ложку, но на ногах все же удержалась. М–да… Не хватало в каше еще и ее. Блин, какой–то у меня с утра юмор… странный. Нет, ну и чего такого я сказала?..
Дарг зарычал. Низко, утробно, демонстрируя свои белоснежные клыки. Согнулся, выставил вперед руки и развернулся ко мне. Я же недоумевающе смотрела на него, часто моргая.
– Тебе что, плохо? – участливо спросила я. – Может, у Виллиса лекарства
Искренне желая помочь, я стянула с плеч одеяло и протянула ему. Морни недоуменно мигнул, а потом мотнул головой так, что тапок взлетел выше деревьев. Дарг взвыл и прыжком скрылся куда подальше. А я стояла посреди поляны с протянутой рукой и зажатым в ней одеялом, как памятник погорельцам.
Плюх – в наступившей тишине четко сказала тапка, приземляясь у ног. Хорошо, хоть с собой не уволокли… А то красива бы я была – в одной тапке!
Сорт окончательно уполз в кусты и теперь оттуда торчал только изредка подергивающийся сапог. Да что с ними со всеми с самого утра творится?! Маг, отложив подальше сумку со своей стеклотарой, задумчиво покусывал травинку, пристально разглядывая низкие облака. Лучница сидела на траве, уткнувшись лицом в колени. Плечи ее время от времени сотрясались.
Я перевела недоумевающий взгляд на Виллиса. Тот как–то отстраненно посмотрел и кивнул в сторону кустов:
– Иди, умойся…
Ни–че–го не понимаю…
Умываясь из ручья, вполне тянущего на небольшую речку, я все пыталась разобраться в происходящем. Спать во сне – это как–то уж совсем… Нет, конечно, при большом воображении… Но вряд ли оно у меня настолько богатое, что я могла придумать, как мне плохо!
Да и вода в ручье… не то, что зубы – все тело ломит, хотя плеснула я только на лицо. А сон – так тот вообще. Смылся, словно его тут и не ночевало, всего от одной капли. Как бы не хотелось признавать – но это реальность. Или уж ОЧЕНЬ убедительная иллюзия. Такая, что и ударить сможет. Так что надо быть поосторожнее. А заодно, разобраться с этим… покусителем на мое, родное. И покусать его… родное. Чтоб знал!
Ну, и мне просто стало интересно. Не каждый же день попадаешь в собственный рассказ. А возможность посмотреть повествование «изнутри»… да просто – интересно мне! И вообще, перед кем это я тут оправдываюсь?!
Приведя себя в относительный порядок и завязав рубашку на животе узлом, я подхватила материю и отправилась назад, на поляну, с которой доносились упоительные ароматы. От которых мой желудок утробно забурчал и потребовал свою долю удовольствий.
И что, самое интересное – получил.
Немного пересоленная каша осталась на моей совести. Ведь если смотреть беспристрастно, то солонка улетела в котелок именно после моего высказывания. Но никто так и не пожаловался. Вернувшийся с утренней пробежки дарг сел как можно дальше от меня, наградив испепеляющим взглядом. Нет, ну вот я–то тут причем?! Если, конечно, отбросить тот факт, что являюсь Создателем…
Сорт и Дилона поели быстрее всех и отправились собирать вещи. Хотя там собирать было нечего. С вечера ничего не распаковывали кроме котелка и одеял. Виллис загремел склянками, косо поглядывая на меня. Морни ушел за лошадьми, а я, вспомнив прочитанные книги, стала проводить ревизию своих карманов.