Созвездие Девы
Шрифт:
Дома поставили чайник и забрались под плед, даром что лето. Хмурая погода дарила долгожданную прохладу, но нам обоим хотелось чего-то именно «уютно-зимнего», с горячим чаем и пледом. Расположившись на диване, включили мой пылящийся ноутбук и стали смотреть… нет, не мелодрамы – комедии, любимые с детства и совсем новые. Потом плавно перешли к мультфильмам. Я отогревалась душой. У многих ли семейная жизнь начиналась с просмотра детских мультиков? Моя началась именно так. И, знаете, сразу стало легче. Обошлось без банальных: «Прости меня!» – «Прощаю!» – «Я исправлюсь, клянусь!» – «Мне было так плохо без тебя»... Простила.
Ни к селу ни к городу вспомнился случай почти двухнедельной давности. «Специалист под протекцией», Федор Валерьевич Никифоров, приступил к своим обязанностям за три дня до нашего возвращения из отпуска. Не спорю, сотрудником он прослыл хорошим, добросовестным, ответственным, и начальство в лице Крамоловой его хвалило. Но – ох уж это но! – подавал надежды Федор Валерьевич не только в области здравоохранения.
Когда Карина вдруг пожаловалась, что новый коллега к ней приставал, ей, конечно, никто не поверил. О способности Кары Тайчук раздувать из мухи слона и выдумывать немыслимые подробности ходили легенды. Однако на следующий вечер жалобу написала Таня-санитарка, а Нина, Таша и Камилла заявлять побоялись, только поделились со своими. Обращение Тани почему-то не рассмотрели: дальше отдела кадров оно не пошло, Марья Васильевна хранила молчание.
Одна Жанна Романова после аналогичного инцидента не постеснялась, схватила в охапку своего благоверного и вместе с ним явилась на ковер к Воропаеву. Хотели еще Федю прихватить, но тот не дался. Артемий чету Романовых очень уважал – и как работников, и как людей, – поэтому выслушал, пообещал принять меры, подшил в папку заявление гражданки Романовой Ж.В. и сразу после этого позвонил мне, цэ у давать.
К Никифорову у меня с самого начала сложилось неоднозначное отношение. Когда отдохнувшая, немного загорелая и безумно счастливая я в летнем сарафане ввалилась в ординаторскую, светловолосый молодой мужчина с породистым лицом и широкими плечами одарил меня голливудской улыбкой.
– Доброе утро, – бархатистый, хорошо поставленный голос. Как в кино.
– Доброе утро! – весело поздоровалась я, снимая с вешалки отглаженный сестрой-хозяйкой халат.
– Привет, Верка, – Толян по-свойски хлопнул по плечу. Обычное для него приветствие.
– Да ты, я вижу, неплохо отдохнула, – показал мелкие зубки Сологуб. – Пигмента меланина прибавилось. В круиз ездила?
– Потом, ребят, всё потом, – отмахнулась я, застегивая пуговицы. – Опаздываю!
Пока искала по шкафам подаренный отцом фонендоскоп (вот вечно суну куда-нибудь, а потом ищи), за спиной происходил очень интересный разговор. Все наивно полагали, что я глухая.
– Что-то я ее раньше здесь не видел. Кто она, Анатолий Геннадьевич? – прошептал блондин.
– Верка, что ль? – уточнил Малышев, не умевший говорить шепотом. – А, это наша Верка, одногруппница типа. Не видели ее, потому что в отпуск ездила. Теперь вернулась вот.
– А ничего девчонка, у вас тут вообще целый цветник. Может, тряхнуть стариной и приударить? Как думаете?
Товарищи-интерны зловеще рассмеялись. Синхронно, в ритме похоронного марша. Толик брал низкие ноты, а Славка – высокие. Наслаждаясь эффектом, они еще и переглянулись с намеком.
– Не советую, – уронил Сологуб и куснул дужку очков, – разве что, у вас имеются лишние конечности…
– …или
– А что такого-то?
– Наивный раб, – вздохнуло рыжеволосое дарование с неожиданной для него фамильярностью, – остановись пока не поздно, ибо в противном случае земля будет тебе пухом.
– Аминь!
Я напевала себе под нос и упорно притворялась глухой. Захватив фонендоскоп, покинула ординаторскую и ненавязчиво встала напротив. Вроде как просматриваю документы, а сама слушаю, чем дело кончится.
– Короче, Федот-стрелец, если тебе дорога печень, Верку лучше не трогай. Целее будешь.
– Неужели замужем? – огорчился Федя.
– Хуже.
– В смысле?!
– В прямом, – припечатал Толян, как отрезал.
– Ну ладно, мужики, хорош бочку катить! Что может быть хуже замужа? Я тут со всеми знаком...
– Знаком-то знаком, но встречаться с ним без веских причин Минздрав не рекомендует. Идем, Анатолий, у нас еще куча дел. Карась до сих пор уверен, что полностью здоров.
Вот такие вот пироги, как говорит Артемий. Ситуация требует тщательного контроля, расслабляться нельзя. Лучше перестраховаться, чем недо-.
И вот, спустя некоторое время, звонок.
– Зайди, пожалуйста, ко мне.
Кардинально меняю маршрут и захожу. В кабинете Воропаева уже сидели разъяренный Сева, Жанна, плачущая Таня и сам хозяин обители. Поприветствовав меня быстрым кивком, зав. терапией изложил суть дела.
– Что делать будем, россияне? – вздохнул он, наливая Тане очередной стакан воды. – Выгнать его я, конечно, могу, но для этого нужно время. Кучу бумажек подготовить, подписи собрать, еще кого-то в поддержку взять и штурмовать Крамолову. А у Марьи Васильевны губа не дура, невыгодно ей Федю терять. Не престижно.
– Артемий Петрович, – прорычал Сева, – если этого гада не накажут, я ему лично морду набью! Меня посадят, но совесть будет чиста. Да какого х…
– Смирите страсти, Романов, – поморщился Артемий, – и не ругайтесь при дамах. Кто сказал, что он останется безнаказанным?
– Предлагае…те устроить самосуд? – скептически хмыкнула я.
– Правильное слово, доктор Вера. Пусть сам и себя и судит, мы только слегка подтолкнем.
«У тебя есть план?»
«Естественно»
Сами понимаете: прижимать Федю к стенке в стиле «Мужик, чо за базар? Зарвался ты, фраер!» в нашем случае не только безрезультативно, но и опасно. Тащить «на ковер» – неразумно. Вызовет для разговора Воропаев – ничего не добьется, только хуже сделает. Да и нам для закрепления воспитательных мер требовалось как можно больше свидетелей…
Как в старые добрые времена, уселись разрабатывать план мести с кодовым названием «Чтобы впредь неповадно было». Ловим на «горячем» с помощью живца. Угадайте, на кого пал выбор?
– Если ты против, можем использовать план «Ф», – безмозглый фантом, ага. – Человек взрослый, решай сама. Лично я бы так и поступил.
– План «Ф» тут вряд ли сработает. На живца так на живца, – заранее противно, но я ведь не для себя стараюсь.
– Давайте живцом буду я, – предложила Жанна. – Хуже, чем в прошлый раз, не будет, а ему всё равно: что Вера, что я, что тетя Зина со шваброй. Севыч, да не смотри ты так! Думаешь, мне понравилось?