Спартак
Шрифт:
Для начала Красс тоже разделил свою армию на две части.
Фронтин:
"Красс в войне с беглыми рабами у горы Каламация стал двумя лагерями рядом с лагерем врагов".
Судя по дальнейшему, основные силы вместе с самим Крассом вначале были размещены рядом с лагерем Спартака. Вполне логично: Спартак — главная опасность. Но в ближайшую же ночь…
Фронтин:
"Ночью, переменившись войсками и оставив палатку предводителя в большом лагере, чтобы обмануть врагов, он сам вывел свое войско и поставил его в боевом порядке у подошвы вышеназванной горы. Разделив конницу, он приказал
Есть и другой рассказ о том, как началась эта битва.
Плутарх:
"Решив сначала напасть на отделившихся и ведущих войну на свой риск — ими предводительствовали Гай Ганник и Каст, — Красс послал 6000 человек предварительно занять один холм, приказав постараться сделать это незаметно. Они попытались обмануть бдительность врага, скрыв свои шлемы, но были замечены двумя женщинами, приносившими, в это время жертву. Воины подверглись бы большей опасности, если бы не подоспел быстро Красс".
Оба рассказа хорошо дополняют друг друга. Красс наконец-то сумел обмануть своего врага. Впервые спартаковская разведка сплоховала. Пока Спартак отражал атаку конницы Квинкция, принимая ее за основные римские силы, Красс со всем войском ударил по "галлам". Внезапности не получилось, но это уже не имело значения. Римлян было слишком много.
Все-таки научился Марк Красс воевать по-спартаковски! Недаром описание битвы у горы Каламации вошло в книгу Фронтина. Едва ли сам Помпей сумел распорядиться лучше.
"Галлы" не отступили, не бежали, они умирали от ударов в грудь. За успех римлянам пришлось платить кровью. Но все-таки эта была победа — первая НАСТОЯЩАЯ победа полководца Красса.
Плутарх:
"…Пало 12 300 рабов. Из них только двое были ранены в спину, все остальные пали в строю, сражаясь против римлян".
Тит Ливий, римский патриот, называет еще более крупную цифру — тридцать пять тысяч, но это уже явно из донесения Красса в Сенат. На радостях Марк Лициний поспешил похоронить весь отряд "галлов". Простим ему — как ни крути, а успех. Убиты Ганник и Каст, большая часть их отряда уничтожена, захвачен вражеский лагерь, полный трофеев. Помните?
Фронтин:
"…Было отобрано назад пять римских Орлов, двадцать шесть военных значков, много военной добычи, между которой было пять ликторских связок с секирами".
Наверняка ТАКОЙ добычей Красс гордился более всего. Спасены римские Орлы, позор смыт вражеской кровью…
…А между строк очевидное: кое-кто Орлов теряет, а Я, Марк Лициний, римские святыни спасаю!
Вероятно, ночь после сражения у Каламации была самой счастливой в жизни будущего триумвира. Наконец-то он мог спать спокойно! Наутро же, узнав, что спартаковский лагерь пуст, претор наверняка лишь рукой махнул. Бежал презренный гладиатор. Спекся, видать, Спартак, запаниковал! Ничего, нагоним, добьем…
Да, не бывает спасительных поражений, но роковые победы случаются. Эх, Марк Лициний, Марк Лициний! Добивают умирающих, а поле битвы — не гладиаторская арена. Спартак еще не разбит, и его войско тоже. Отступление — не бегство…
Спартак действительно ушел. Так и кажется, что в самый разгар страшной битвы,
Вы скажете, что Спартак поступил не по-товарищески, бросив тех, вместе с которыми он начинал борьбу? Кто знает, война — не Олимпийские игры.
Итак, спартаковцы отступали на восток, к Апеннинам. Однако Красс ошибся — они и не думали паниковать. Вождь гладиаторов сделал очередной ход конем. Уже известный ход — оторваться от врага, заставить его броситься вдогон. Гораций пускается в бег, а братья Куриации…
Плутарх:
"Спартак после поражения начал отступать к Петелийским горам. Квинт, один из легатов Красса, и квестор Скрофа следовали за Спартаком по пятам".
Знакомая картина! Два брата Куриация — Квинт Аррий и Скрофа — бегут высунув языки за Горацием, третий брат — Марк Красс — слегка замешкался: А тут еще горы, ущелья, узкие заснеженные тропинки… Надо ли пояснять, что случилось дальше, что именно сделал Гораций-Спартак?
Плутарх:
"Когда же он повернул и двинулся на них, произошло паническое бегство римлян. Им удалось спастись с трудом, унося раненого квестора".
Недолго пришлось ждать отмщения душам Ганника и Каста! О римских потерях Плутарх скромно умалчивает, да и остальные стыдливо молчат, но очевидно — разгром. Полный, решительный: "паническое бегство", "удалось спастись с трудом". Подозреваю, что "орлиная" коллекция Спартака вновь пополнилась весьма ценными экспонатами.
Марк Лициний Красс, ты слишком рано радовался. Ты снова разбит, претор!
Мы же попрощаемся с храбрыми "галлами". Они ПРОЖИЛИ — достойно, как и жили. Повторим их имена:
ГАННИК! ГАННИК! ГАННИК! КАСТ! КАСТ! КАСТ!
Прошло две тысячи лет, и вы не забыты: Блещущий Победами и Незапятнанный!
47. ПОСЛЕДНИЕ КАПЛИ
В эти горячие дни, когда каждый час был на счету, когда живые фигурки на страшной шахматной доске сцепились в смертельной схватке, произошло событие, оставшееся совершенно не замеченным всеми участниками кровавой драмы. Его можем увидеть лишь мы из нашего совсем не прекрасного далека. Событие же достаточно серьезное — наступил новый год, 71-й до Р.Х. Почему никто не заметил? Да потому, что римляне праздновали Новый год 1 марта, начало же января, календы, хоть и считалось памятным днем, но все же не таким важным. Так что, думаю, обошлось без праздника. Какие уж календы на войне!
А между тем…
А между тем старик Сатурн, владыка Времени, уже перевернул клепсидру, и капли-мгновения послушно ударили в мокрое стекло, отмеряя то, что отведено каждому. Римской державе осталось жить 546 лет, Гаю Юлию Цезарю — 27, Марку Лицинию Крассу — 17.
Спартак, вождь восставших гладиаторов, выбрал свое Время до конца, почти до последней капли. Ему жить еще несколько дней. Может, неделю — не больше…
Всего этого еще никто не знает. Даже в пророчествах Кумской Сивиллы римским мудрецам не найти правды, не узнать, когда лишится венца последний император Ромул Август, всезнающие жрецы-авгуры не подскажут Цезарю имена убийц, и никакой пророк не предупредит Марка Лициния о том, что римской пехоте не выстоять против парфянских катафрактариев. Слишком много еще воды в клепсидре.