Спаси меня
Шрифт:
Кэт готова расплакаться, однако упорно удерживает слезу.
— Спасибо, — говорит она, хлюпая носом.
Хилари протестующе отстраняется:
— И не вздумайте благодарить. Желаю хорошо провести время.
Наша растроганная знакомая борется с искушением заключить в объятия — Хилари, эту горгону! — но из опасений упасть в глазах начальства, совершив столь непрофессиональный поступок, побеждает свой безумный импульс.
Неверной походкой она выходит из кабинета и стремглав бросается к выходу, сгорая от нетерпения поведать новости Дэну.
Глава 22
Прошлой
(Порой я задаюсь вопросом, остались ли на свете какие-нибудь известные человечеству извращения, которые не были бы опробованы хоть раз хоть кем-нибудь в нашей замечательной столице?)
Действо само по себе оказалось крайне захватывающим, и, если позабыть о дряхлом любителе чипсов, который не спускал слезящихся глаз с проказливой молодежи, я, по всей видимости, должен был бы получить небывалое удовольствие. О таком приключении можно лишь мечтать, особенно когда ты молод и не пресыщен жизнью. Девочки — настоящие умницы и такие милые. Я же не мог вспомнить о том происшествии без дрожи омерзения. Неужели теряю вкус к жизни и превращаюсь в однолюба? Мне даже не грела душу мысль, будто я тружусь в отместку Бет, этой бессердечной, бесчувственной изменнице, которую я так безнадежно люблю.
И что самое поразительное — я, кажется, охладеваю к сексу. Моя карьера в серьезной опасности.
На следующий день утомленно плетусь в дешевый итальянский ресторанчик, где — так уж вошло в привычку — мы обычно встречаемся с Клайвом.
Вчера по телефону он с ликованием мне поведал, что ему удалось-таки вернуть расположение Амриты и свое доброе имя. Наш находчивый влюбленный объяснил девушке своей мечты истинные мотивы, подвигнувшие его на похищение заветной бутылочки. Клайв сослался на то, что во время несчастного происшествия он проходил курс лечения от сезонных эмоциональных расстройств и ему было необходимо срочно принять таблетку. Амрита — не ожидал от нее такой глупости, — судя по всему, в эту белиберду поверила. Да, а на вид такая проницательная… Кроме того, наш милый друг выяснил, что она действительно самая настоящая индийская принцесса, хотя монархию официально отменили за несколько лет до ее рождения.
И еще они вчера прекрасно провели время в «Уигмор-Холл» [41] . Зовите меня старым романтиком, но здесь не обошлось без доброго волшебника — я сам устроил им этот вечер.
А дело обстояло так.
Пару дней назад мне подарили два билета на концерт в «Уигмор-Холл». Сам я пойти не мог из-за предварительной договоренности с женой индонезийского каучукового магната. И вот вчера не поленился отправиться в Хэмпстед. Путь туда неблизкий, однако ради друга на что только не пойдешь. Заскочил к Клайву (по счастью, Эмма отсутствовала) и вручил ему билеты, как говорят в народе, на тарелочке с голубой
41
«Уигмор-Холл» — концертный зал; используется в основном Для концертов камерной музыки.
— Что это у тебя? — спрашивает мой старинный знакомец, стоя в дверном проеме в банном халате цвета бордо и вороша полотенцем морковные завитушки.
— Билеты в «Уигмор-Холл», — пожимаю я плечами. — От благодарной клиентки. То есть бывшей клиентки, конечно. Мы с ней встречались по делу. Так вот бери: два билета на сегодняшний концерт.
Клайв открывает конверт и в недоумении созерцает его содержимое.
— Даже не знаю… Эмма не большая любительница таких вещей.
— Ты что, одурел! При чем здесь Эмма? — шепотом втолковываю я. — Иди с Амритой.
У достопочтенного так челюсть и отвисла.
— Недолюбливаешь ты Эмму, как я погляжу.
Не считаю нужным реагировать.
— Ты только представь: Шопен, ноктюрны, несколько мазурок. Да любая пошла бы. А Бородин и Лядов чего стоят!
— Ты уверен, что Амрита такое слушает?
— Ну конечно. Она же культурная, разве нет? — Я отчаянно киваю на билеты. — Ну же, «Классика FM», «Радио Фри». Все первоклассные цыпочки от этого без ума. — Снова перехожу на обычный голос. — Согласен, на концерты приглашают заранее. Но все-таки подумай, может, стоит ей позвонить.
Клайв размышляет, помахивая билетами.
— А если она прекрасно разбирается в музыке? Она поймет, что я полный профан. Чьи сочинения там вообще будут играть? Русских композиторов?
— Вне всяких сомнений. Кроме Шопена, конечно. Да выкрутишься как-нибудь! Гони с умным видом всякую чепуху, блефуй. Мусоргский всегда был не прочь приложиться к бутылке. Их называли «Могучей кучкой» — Балакирева и остальных. Твое природное красноречие преодолеет любые преграды.
— Может, знаешь о них пару забавных стишков?
Я хмурю лоб.
— Боюсь, что нет.
— А сочинить не попробуешь? Она ведь считает меня законченным умником.
— Сам что-нибудь придумай. Возьми хотя бы Мусоргского. И вообще, Клайв, пора бы тебе понять — у меня, автора рекламных лозунгов, специалиста высокого полета, о чьих талантах без умолку толкует пресса, найдутся дела и поважнее, чем сидеть дома и высасывать из пальца сопроводительные двустишия о русских композиторах.
— Хм… — погружается в размышления Клайв. — А что сказать Эмме?
— Скажешь, задержался на работе. Я тебя прикрою в крайнем случае.
— Ну хорошо, — наконец решается достопочтенный. — Спасибо.
— Всегда рад помочь.
На обратном пути я решаю немного размяться и пройтись пешком до «притона», как я ласково окрестил нашу милую квартирку в Буше. Как известно, движение и свежий воздух стимулируют в человеке лирические и стихотворные способности, одновременно улучшая работу органов пищеварения и экскреции. А потому я очень скоро, буквально не моргнув и глазом, изобретаю те самые «забавные стишки», о которых просил друг, пожелавший выставить себя в выгодном свете перед любимой пташкой. Вернувшись домой, набираю номер его сотового: он уже в «Уигмор-Холл» и поджидает свою цыпочку. Без лишних преамбул я начинаю: