Спаситель

Демина Карина

Философские вопросы. Их бы мыслителям.

— Далее… то, что происходило, можно было назвать процессом естественной деградации социума.

— Прости…

— Снова не понимаешь?

— Да.

— Те, кто пришел в тот мир, знали многое, но их знания в какой-то мере оказались бесполезны. И потому дети их не восприняли эти знания. Что-то выучили, что-то запомнили. Но внуки запомнили еще меньше. А правнуки еще… общество скатывалось к примитивным формам, которые, как ни странно, в данных условиях обладали большим потенциалом выживания.

Верховному показалось, что его снова

оскорбили.

Показалось.

— Обучающие программы отключились еще в первый год… я надеялся, что при возобновлении подачи энергии получится их запустить, но подачу возобновить не удалось. Добавь череду смертей. Люди, привыкшие к тому, что физическая гибель не равна конечной, были беспечны. В первый год мы потеряли почти треть. Большей частью тех, кто был наиболее стар и опытен. А в силу возраста обладал большей инерционностью сознания. Остались молодые, сумевшие приспособиться к новым условиям… я пытался помогать. Но большая часть статичной информации хранилась вне моей локальной памяти, но в общих базах. И отрезанный от них, я оказался столь же беспомощен. Впрочем, я хотя бы не забывал.

— И вы… жили?

— Жили. Выживали. Учились наново. Возделывать землю и выращивать растения без контроль-установок. Разводить животных. Ловить рыбу… всему тому, что человечество умело на заре своей цивилизации, а затем вычеркнуло из памяти за ненадобностью.

Край щита при приближении терялся, словно растворяясь в воздухе.

— Что было дальше?

И что будет дальше?

— Дальше… ничего особенного. Следующий цикл я наблюдал за тем, как люди становятся тем… кем вы стали ныне. Изменения неспешные, но… ваша жизнь стала короче, а с ней и память. И она удивительным образом трансформировалась, менялась. Мне кажется, менялся и я. Но здесь взгляд субъективен и перенастройка, как и отсутствие точного понимания перечня утраченных элементов не позволяет точно указать количество и степень личностных изменений.

— Ты… был более жесток.

— Жестокость — эмоционально-значимый параметр. Субъективная жестокость может являться объективной необходимостью. Мне требовалось стабильное поступление энергии. В период выхода из метеоритно-энергетического потока интенсивность поля ослабевает, что создает проблемы с… возобновлением. Добавь накопление ошибок реестра…

И получится чудовище.

Но… стоит ли о том говорить? О некоторых чудовищах лучше не упоминать вслух.

— Однако ты не о том хотел знать…

Барьер все же ощущался. Такой вот щекоткой. И кони зафырчали, не желая пересекать черту. Впрочем, стоило тронуть бока, и лошадка послушно двинулась вперед.

Неприятно.

Будто… будто иглы в кожу загнали. Впрочем, ощущение было мимолетным.

— Совсем слабый… — пробормотала Маска.

А Верховный подумал, что настолько привык к этому голосу в голове, что беседа эта нисколько не смущает.

— А потом?

— Потом… я пытался восстановить систему. Хоть как-то… как-то даже получилось. Мне удалось найти альтернативный источник энергии… что-то глобально изменилось в энергетическом поле планеты, после чего… смерть разумного существа стала приводить к выбросу энергии, которую люди научились собирать. И накапливать.

Камни.

Те

самые камни, столь ценимые магами? И… алтарь на пирамиде? И что-то еще?

— Я добрался до хранилищ и активировал некоторые элементы. Выяснилось, что центральная система недоступна, но периферия вполне функционирует. В плане наблюдения. Тогда удалось собрать информацию о нашей части континента. Найти остатки двух других поселений, не справившихся с кризисом. Снять показания со спутников, благо, они обладали собственными автономными системами питания, как и промежуточные базы. Я задействовал их мощности для прогноза. И понял, что вверенная мне популяция располагалась в весьма неудачном месте. Приближался следующий поток. И на южное полушарие согласно аналитическим выкладкам пришлось бы около семидесяти трех процентов от всего числа метеоритов. Тогда мной было принято решение уводить…

— Корабли…

— Часть глобального проекта реконструкции. Они были хорошо законсервированы… куда сложнее оказалось достучаться до людей. Тогда…

— Ты стал святым?

— Мне нельзя было вмешиваться напрямую. Ограничения работали. Функционально я не имел права возглавить людей. Но… я сумел найти иной путь.

— Внушил им, что ты бог?

— Внушать не понадобилось. Примитивное мышление в принципе склонно упрощать и сводить сложные для восприятия явления к божественному вмешательству. Так что…

— Ты просто воспользовался.

— Именно.

Верховный кивнул. А сам бы он? Не воспользовался бы? И не делает ли он то же, что сделало это существо… давно. Очень давно.

И почему не стыдно?

Глава 7

Ирграм

Когда путь Ирграма преградила дверь, что было в принципе вполне закономерно, поскольку рано или поздно в этом, узком тоннеле, должно было встретиться препятствие, он не стал её ломать.

Он позволил телу рассыпаться, расползтись, обнимая стены и саму поверхность двери, изучая её, ощупывая, запоминая в каждой неровности, в каждой выемке её.

Металл?

Тот странный, столь любимый Древними за прочность и неподверженность времени. Теплый. Крепкий… к неудовольствию Ирграма. И прилегала эта дверь тоже вплотную, так, что даже туманообразное тело не нашло сколь бы то внятной щели.

Плохо.

А еще и ручки не было.

И замка.

Ирграм даже усомнился, дверь ли перед собой видит, но все же решил, что именно её. К чему еще ставить стальную пластину посреди коридора, обрывая его тупиком.

Нет. Нужно было понять, как она открывается.

Ирграм заставил себя собраться.

Отступил.

И осмотрел дверь уже человеческими глазами. Затем изменил их, сделав более чувствительными… ничего. Гладкая, что зеркало, поверхность.

Он в раздражении мотнул головой.

Ругнулся даже.

И вздохнул, велев себе успокоиться. Древние… Древние имели вид человекообразный. Вспомнился вдруг тот скелет, найденный по дороге. Ирграм скопировал его, благо, достаточно было вытащить картинку из памяти, как тело послушно её подхватило.