Спаситель
Шрифт:
— И все-таки… что случилось? — Винченцо подумал, что Алеф заинтересовался бы подробностями.
И не только.
Он бы остался в этом стабильном спокойном локусе пространства столько, сколько тянулась бы беседа. А при его уровне любопытства, беседа заняла бы вечность.
— В последующие несколько лет группа не предпринимала активных действий. И было сочтено, что момент подросткового протеста, связанный не столько с интеллектом, сколько с действием гормонов и половым созреванием, пройден успешно. Психологические тесты указывали
Идиоты.
Нет, в самом деле… кто в здравом уме допустит потенциального врага к важному делу? Даже если враг утверждает, что он не враг?
Что осознал?
Раскаялся?
— И результат был. Оказалось, что часть процессов… неоптимальны. Они вникали во все. Изучали. Спрашивали. Инициировали дополнительные исследования. Вникали глубже. Способствовали переформированию…
И верили им, надо полагать, больше и больше. Хотя куда уж больше.
— Система продолжала наблюдение, не думай, — поспешил заверить Цаи. — Фильтровались запросы на предмет отклонений, потенциально-опасной информации. Записывались разговоры… система искала в них слова-маркеры. И не находила.
Цаи замолчал.
— То, что произошло после, явно свидетельствует о недостатках работы системы. Действия группы требовали координации. А следовательно, обсуждения…
— Вашу систему сломали.
— Правильнее будет сказать — взломали. Полагаю, они поняли бессмысленность диалогового пути, поскольку Цаи отказал и в проведении локального эксперимента по созданию общества вне контроля системы, как слишком опасного.
И дети решили действовать.
Умные дети.
Способные дети.
Но все равно дети, которые росли в идеальном мире и не имели представлений о том, что есть реальность. Они, наверное, и в смерть не верили.
— Они выбрали удачный момент. Приближался метеоритный поток. А это требовало запуска определенного протокола. Система переходила в особый режим. Все ж большую часть времени пояс защиты пребывал в спячке. Поэтому требовалась расконсервация. Проведение тестов с выявлением дефектов и необходимости ремонта. Выводились из цифры специалисты по обслуживанию. Система подключалась к каждому пункту…
— Покажешь?
— Что именно?
— Щит… Щит бога.
— Бога? Нет, его назвали щитом Аль-Ашаи. По имени создателя проекта. На самом деле проект был запущен в незапамятные времена и изначально представлял собой внешний пояс противометиоритной обороны, но в последствии дорабатывался. И постепенно основную нагрузку взяли не спутники, но стационарные точки силовых куполов, размещенные в сотовом порядке с хорошим запасом перекрытия. Но да… почему нет. Записи со внешних станций.
Стоит ли им верить?
В этом мире легко создать все, что хочешь. В том числе и записи.
Цаи
Или…
— Это записи предыдущего цикла, — поясняет Цаи. — Тогда еще переход в цифру был лишь начат…
Люди.
Много.
Куда больше, чем в прошлый раз. И одеты иначе. Одинаково. Короткие кафтаны темного цвета, украшенные золотыми нашивками. Черные же брюки.
Стрижки и те одинаковые.
Люди сидят вдоль длинного, загибающегося подковой, стола. Они молчат, изредка кто-то что-то произносит, но ему не отвечают.
— Пункт наблюдения, запись сделана на третий день полного контакта, — поясняет Цаи, хотя все одно не очень понятно. — Метеоритный поток достиг максимальной плотности…
Чернота.
В ней, кажется, ничего-то нет…
— Сейчас будет переключение на камеры спутников.
Чернота отступает, точнее в ней появляется синий, окутанный зыбкой дымкой, шар.
— Это…
— Планета. Я ведь показывал.
Да, но в изображении Цаи она была другой. Ненастоящей. А эта…
— А там?
Огненный шар где-то в дальней части экрана.
— Звезда. Точнее ты воспринимаешь её, как солнце. Это центр планетарной системы. Тебя больше щит интересовал.
И люди.
Кто-то все-таки заговорил. Звука по-прежнему нет, но человеку ответили.
— Обрати внимание, это первое кольцо. Дальние спутники, задача которых отсечь самые крупные и потенциально опасные метеориты… в свое время разрабатывался проект ловушек, поскольку многие метеориты весьма ценны.
— Чем?
Шар исчез. А планета приблизилась. И стали видны эти вот спутники. Они казались крохотными, с горошину, но Винченцо подозревал, что это — лишь иллюзия, поскольку шары находятся рядом с планетой.
— Содержанием редкоземельных элементов. Планировалось поставить станцию по переработке. После каждого потока остается изрядно мелкого мусора… по масштабам космоса мелкого.
Это не столько щит, сколько пояс, узор на черной глади пространства, выложенный серебром и металлом. Красиво.
— А…
— Смотри… погоди, я изменю угол подачи…
Люди исчезли. И стол. И сама комнатушка, а вот планета приблизилась. Винченцо даже отшатнулся, чтобы избежать столкновения с огромным этим шаром. Но устоял на ногах.
И покосился.
Но нет, Цаи не собирался смеяться над дикарем. Странно было ощущать дикарем себя. А ведь он и был…
— Каждый спутник представляет собой сложную конструкцию…
Грозди шаров, соединенные то ли веревками, то ли цепями, то ли металлическими столбами. Меж них щетинятся иглы. И эти иглы источают свечение.
— Он сканирует ближайшее пространство, выискивая и распределяя цели согласно программе, затем при получении подтверждения выявленные цели ликвидируются или, если выходят за пределы зоны влияния, передаются соседнему спутнику… или на второй круг.