Спасти Кремль
Шрифт:
— Ишь, любопытный вы народ! Нельзя тебе тут. Опасно. В бочках-то кислота самая что ни на есть ядовитая — серная! Да опилки железные. Кислота железо разъедат — водород выделят. Газ такой. Он, слышь ты, легше воздуха. Как надует еростат, он и подымется.
— А скоро, дяденька, он поднимется? — полюбопытствовала Луша.
— Эх! — Михеич досадливо махнул рукой. — Обещались за шесть часов управиться, а вишь — два дни прошло, и всё не у шубы рукав. А потом доктор Шмидт к еростату крылья приноровить хочет. Чтоб против ветру, стало быть, летать мог. О как!
Они
— Эй! Принимайте свою белошвейку, — крикнул Лушин провожатый в открытую дверь.
Там что-то отвечали, но Луша не разобрала.
— Откуда мне знать. Начальство велело. Да оденьте девчонку, что она у вас в одной рубашонке гуляет. Эх! Правду говорят — сапожник без сапог. Как звать-то тебя? Лукерья? Ну вот, иди, Лукерья. Да старайся, стежки ровно клади! Глядишь, еростат запустим и врага побъём.
Капитан «адской машины»
Руся стоял в толпе людей и вместе со всеми слушал, как человек в мундире выкрикивает, держа в руках бумагу:
«Здесь мне поручено было от государя сделать большой шар, на котором пятьдесят человек полетят куда захотят, по ветру и против ветра, а что от него будет, узнаете и порадуетесь.»
Шар? Ничего себе! Руся протиснулся вперёд. Человек громко продолжал:
«Если погода будет хороша, то завтра или послезавтра ко мне будет маленький шар для пробы. Я вам заявляю, чтобы вы, увидя его, не подумали, что это от злодея; а он сделан к его вреду и погибели».
Что за злодей-то? Руся озадаченно почесал затылок.
Толпа загалдела, обсуждая услышанное.
— А сказывали — лодку подводную сооружают.
— Не лодку, а оружие секретное.
— Ага, машину, слышь ты, «адскую».
— Да на кой нужна таперича ента лодка, когда проклятый Бонапартий Смоленск взял и посуху к Москве идёт?
«Бонапартий»?! Ого! Это что же я, всё-таки в 1812 год попал? Круто. И, главное, не во сне, а наяву! Значит, идёт война с Наполеоном… А разве тогда в России шары воздушные делали? Интересно!
Толпа редела. Руся, соображая, уставился на свои босые ноги. Хотел бы я знать, что же это за город?
Чисто одетый господин в штатском и в очках пробормотал прямо над ухом мальчика:
— Да-с, идея заманчивая, и воплощение её в жизнь сулит выгоды неоценимые. Интересно бы посмотреть. Вся Москва уже там побывала…
Москва? Точно. Как я сразу не догадался! Ну, Москва так Москва. По крайней мере в Москве они с Лушей были. Даже два раза.
— Эй, кучер! В Воронцово!
Едет на шар смотреть! Надо ловить момент! Мальчик бросился к коляске, в которую сел господин в штатском и уцепился за неё сзади. Мёртвой хваткой!
Руся был весел и горд собой. У него было такое чувство, будто… Будто он читает книжку о себе самом!
В принципе, находиться в прошлом было не так уж и страшно. Распухшее ухо Руся решил в расчёт не принимать. В остальном пребывание здесь походило на костюмированную историческую игру. Было интересно. С Лушкой, конечно, было бы ещё интереснее. Впрочем, девчонкам
По дороге «мёртвая хватка» стала постепенно сдавать. Сначала она превратилась в «полумёртвую», а потом и в «еле-живую». Тут-то Руся и слетел на дорогу на каком-то из поворотов. Отряхнул пыль с коленей, поплевал на ободранный локоть. Прихрамывая, поплёлся вслед за уехавшей коляской. Его обогнала целая ватага мальчишек. Мальчишки сочувственно улыбались.
— В Воронцово, небось, мчался? Айда с нами! Отсюда и пешком недалече!
Воронцовская дача была окружена высоким забором. Москвичи целыми семьями ходили к таинственной даче. Правда, разглядеть толком ничего не могли. Зато имели возможность беспрепятственно нанюхаться пренеприятнейшего запаха, оттуда в изобилии доносившегося.
Вместе с другими мальчишками Руся подошёл поближе к главному входу. Слева и справа от ворот стояли округлые кирпичные башни, со стрельчатыми окнами и белыми ажурными колонками сверху.
Поскольку никакого шара отсюда видно не было, Руся, задрав голову, стал с интересом рассматривать башни. Ему представилось, что это башни старинного рыцарского замка. Сейчас из замка выйдет заколдованный… э-э… ну кто-нибудь выйдет и…
Из караульни вышел фельдъегерь с хлыстиком в руках, повернулся к стайке мальчишек и поманил пальцем.
— Эй! А ну-ка сюда!
— Это фельдъегерь! Бежим! А то щас хлыстом-то ожжёт.
Дети кинулись врассыпную.
— Стой! Да стой же!
Замечтавшийся Руся уставился на его мундир своими круглыми карими глазами. Потом опомнился, дёрнулся было, да понял — убегать поздно. К воротам со стороны дороги подъезжали всадники в тёмно-зелёных мундирах. Это были драгуны, охранявшие усадьбу.
— Всё равно поймают, — Руся вздохнул и обречённо направился к фельдъегерю.
— Мальчик, иди сюда. Не бойся. Слушай внимательно. Нужна кошка. А лучше — несколько. За каждую — пятак. Понятно? Подойдёшь к воротам, скажешь — кошку принёс.
Это была удача. У Руси с детства сложились с кошками особые отношения. Кошки Русю обожали. Даже незнакомые кошаки через пару минут после знакомства вспрыгивали к нему на колени и мурчали, как заведённые. Окрылённый Руся отправился на охоту.
После полудня он принёс свой полосатый трофей к воротам. Кот лежал на его плече и время от времени тёрся мордой о Русину шею. Караульный строго спросил:
— А ты куда?
— Вот, — Руся, немного смущаясь, показал кота.
— Кошку принёс? Ты, брат, сам её тащи в усадьбу. А то намедни принесли — вырываться стала, насилу поймали. Так она — прапорщику всю физиономию расцарапала — и в кусты. Сбежала, стало быть. Не знала, дурья башка, что её у нас жирные мыши ждут. — А ты, парень, иди по аллее прямо до господского дома. Спросишь фельдъегеря Йордана, его там все знают.
Руся, поддёрнув свой мохнатый воротник, двинулся вперёд по широкой длинной аллее. В нетерпении он прибавил шаг — ему хотелось увидеть настоящий аэростат как можно скорее.