Спасти Кремль
Шрифт:
Из камышей высунул голову водяной, облепленный тёмными лохмотьями тины. Бедняга задыхался и отплёвывался. Кое-как прокашлявшись, он устремился к берегу, разгребая воду руками. Выполз на низкий заболоченный берег и, шатаясь, поднялся на ноги.
Существо было небольшого роста, с прилипшими к голове волосами. Его довольно тщедушное туловище было облечено в позеленевшую от водорослей мокрую пижаму. Это был никто иной, как Руслан Раевский собственной персоной. Впрочем, в таком виде его бы и родная мама
Тряся головой и стирая зелёные клочья с ушей, водяной, словно намагниченный, побрёл вдоль берега. Он плёлся в сторону адской махины, свалившейся с неба.
Сногсшибательное появление летающей адской конструкции потревожило не только русалок, рыб и лягушек. Капрал Огюст Руже, командир отряда французских фуражиров, в очередном письме своей невесте сообщал об этом инциденте следующее: «наше купание было внезапно прервано чудовищным агрегатом, упавшим на наши головы с внезапно разверзшихся небес».
Откомандированные начальством за кормом для армейских лошадей, французы несколько часов безрезультатно пропылили по ухабистым российским дорогам от селения к селению. Селения были пустынны, селяне растворились, как мираж в знойном воздухе Московии.
А их ещё пугали русскими холодами! Пекло стояло изрядное.
Раздобыть фураж, а попросту говоря — сено, им пока так и не удалось. Утомлённый безрезультатным блужданием отряд устроил привал на берегу реки. От воды пахло тиной. Всем хотелось освежиться.
Французы, раздевшись до подштанников, полезли в воду. Расстёгнутые заскорузлыми пальцами мундиры обнаружили белые животы и спины.
Доблестные вояки уже были отмечены почётным солдатским загаром. Загар этот делает лица, шеи и кисти рук кирпично-красными, а далее по телу обычно не распространяется — очевидно, в строгом соответствии с военным регламентом.
Купальщики брызгались и плескались с видимым наслаждением. Они смеялись, ухали и отчаянно гримасничали, окатывая водой свои волосатые торсы.
Падение с неба диковинного агрегата повергло храбрых солдат императора в закономерное, но не предусмотренное уставом волнение.
Не умевший плавать рядовой Бийяр едва не захлебнулся неожиданно мощной волной. Другой рядовой, суеверный Плате, был обнаружен его товарищами много позже, в изрядном отдалении от места крушения. Он казался насмерть перепуганным и держал головастика в зубах.
Прочие выскочили из воды и по-обезьяньи ловко вскарабкались на противоположный от бивака крутой берег. Сильно жестикулируя и крича, они ещё долго не решались приблизиться к месту падения подозрительного пиротехнического сооружения.
Меж тем, никем в суматохе не замеченный, водяной дотащился до французского бивака.
Над опустевшей отмелью вился дымок. Торчали вверх штыками ружья, приставленные к кривой сучковатой рогатине, вбитой в землю.
Мундирами водяной заинтересовался. Приложил к своему тщедушному туловищу один, потом другой. Он явно хотел приодеться! Но — не тут-то было. Все они были сшиты полковым портным в расчёте на широкие мужские плечи. Нет, велики, не годятся. Солдатские пожитки полетели обратно на речной песок.
Рядом стояла телега с пустой упряжью. Лошадь отсутствовала — выпущенная пастись, она, очевидно, поддалась общему волнению и сбежала.
Водяной явно был голоден. В поисках еды он опрокинул котелок — из него потекла вода, заливая и без того еле трепыхавшееся пламя костерка. Зашипели тлеющие головёшки.
Вдруг в тени телеги что-то зашевелилось, и оттуда выставилась по-мальчишески узкая рука. Обладатель руки, похоже, спал непробудным сном. Во сне он лопотал что-то по-французски.
— Сдавайтесь! Сдавайтесь! — донеслось из-под телеги довольно разборчиво. Водяной, сунувшийся было под телегу, вздрогнул и замер.
Послышался лёгкий храп. Водяной вздохнул с облегчением. Потом снова насторожился — спящий повернулся набок и высунул вторую руку.
Через минуту руки эти были крепко связаны, а на водяного из-под телеги испуганно уставилось заспанное мальчишеское лицо. Обитатель речных глубин, выставив вперёд ружье, на чистом французском велел парню вылезти.
Критически осмотрев пленного, который ростом был всего на полголовы выше, он тонким срывающимся голосом скомандовал, тоже по-французски:
— Снимай штаны и башмаки!
Француз в недоумении потряс связанными спереди руками, потом выразительно повертел бёдрами. Однажды на ярмарке он видел трюк с раздеванием: заезжий иллюзионист ухитрялся раздеться до подштанников с завязанными руками. Однако сам парень так не умел.
— Тьфу ты! Вот зараза! — выругался водяной на местном диалекте, глядя на пантомиму потерявшего дар речи французика. — Давай-давай, ногами работай! Всё равно не развяжу!
Пришлось раздеваться. Под прицелом ружья французу удалось проделать это не хуже фокусника. Штаны-кюлоты, гетры, башмаки и мундир, вытащенный из-под телеги, вскоре попали в распоряжение пришельца.
— Ты кто такой?
— Сын полка вольтижёров Николя Виньон.
— Плавать умеешь, Коля?
Французик закивал.
— В воду! Плыви на тот берег. Живо!
Едва только французский мальчишка добрался до противоположного берега, водяной забросил за спину ружьё, сгрёб в охапку амуницию, и, прихватив с телеги полотняную суму с длинной лямкой, кинулся прочь от реки. Периодически останавливаясь, и перехватывая поудобнее свою добычу, он, стуча пятками, бежал по пыльной дороге в сторону ближайшего леса.