Спец экстра-класса
Шрифт:
– Совой меня величают, – решился он.
– Сова так Сова, – пожал плечами пиратский капитан и добавил: – Придет Уж, ему и решать, как тут будем жить.
Местный пахан «шерстяных» [6] уж не заставил себя долго ждать, через десять минут снова загрохотала дверь, и в камеру вошел мужчина лет сорока в черной тюремной робе, с угловатым скуластым лицом и круглыми рыбьими глазами, делавшими его физиономию похожей на морду рептилии.
В правой руке Уж держал большой полиэтиленовый пакет, набитый пачками чая, банками сгущенного молока и несколькими упаковками пресного печенья-галет. Передач с воли уголовники не получали. Грев от воровского общака иудам, продавшим собратьев
6
«Шерстяные» – уголовники, пошедшие на сотрудничество с правоохранительными органами и нарушившие воровские законы.
Сегодняшним «кормильцем» отверженных был майор Курилов, он лично приехал в Бутырку для разговора с Ужом. Тот внимательно выслушал начальника РУБОПа и утвердительно кивнул, хотя точно знал, что судьба мальчишки, попавшего к ним в «хату», решена, он умрет страшной смертью. А его смерть Уж свалит на молодых гопников.
Вчера один из надзирателей передал Ужу маляву от Шаха, тот просил отомстить за смерть старшего брата и покарать киллера. Со своей стороны Шах обещал отмазать его перед воровской братвой. В отличие от Фарида Шарипова Уж хорошо знал, что в таких делах, как у него, расчет один – «перо» в бок. Но, как ни странно, эта малява указала Ужу выход из порочного круга. Воровское сообщество не поддерживало тех, кто имел дело с «шерстяными», и, попади такая малява на глаза какому-нибудь законнику, особенно старой формации, «мокродел» будет приглашен и к младшему Шарипову. Теперь Фарид был на крючке у Ужа.
Внимательно посмотрев на сидящего на нижних нарах новенького, уголовник решил не затягивать комедию, чтобы к вечеру все уже было кончено. Сперва избить до потери сознания, чтобы не сопротивлялся, потом всей честной компанией опустить, раз подвалила халява. Ну, а потом и задушить или утопить в параше, это уже дело десятое, как будет настроение.
– Это что за баклан на моей шконке развалился? – взревел Уж, обращаясь не столько к Виктору, сколько к своей уголовной пристяжи.
– Совой кличут, за вооруженный гоп-стоп угодил, – подыгрывая пахану, доложил Морган.
«Началось», – сообразил Виктор. Кроссовки без шнурков еле держались на ногах, поэтому он сразу решил от них избавиться.
– Хрен он, а не гоп-стопник, – заревел Уж еще громче. – Мочила он, законников мочит, сука! Сука позорная!
Последняя истерично выкрикнутая фраза, видимо, была сигналом к началу экзекуции. Капитан Морган и Фирс синхронно бросились к жертве.
– На кого замахнулся, петушина, на святое, – горланил, как пьяный ямщик, татуированный Морган.
Две пары рук ухватили Савченко за полы спортивной куртки, собираясь стащить упирающуюся жертву с нар. Но жертва не собиралась упираться, да и не был Виктор жертвой.
Едва его схватили, как он тут же атаковал, выбросив вперед руки. Указательный палец правой руки воткнулся в левый глаз Капитана Моргана, тот истошно зарычал и схватился обеими руками за окровавленную глазницу. Левой рукой Савченко ухватил Фирса за грубую ткань тюремной робы и рванул его на себя. Молодой уголовник, не успев среагировать, изо всех сил врезался лицом в металлическое основание второго яруса, на бетонный пол посыпались окровавленные железные коронки.
– А-а, – заорал во всю мощь своих легких Уж, бросаясь на незнакомца, он еще не осознал, что происходит. Оказавшись на ногах, Виктор отбил удары уркагана и тут же, описав разворот на триста шестьдесят градусов, вонзил правую ногу в живот противника. Уж от боли задохнулся, согнувшись буквой «Г». В следующую секунду Савченко вскинул ногу вверх и обрушил ее молотом
Теперь осталось трое противников. Капитан Морган, в один миг став Билли Бонсом, еще скулил, размазывал кровь и остатки глазной жидкости по лицу. Но более молодой, более стойкий Фирс уже скалился окровавленным беззубым ртом, готовый снова кинуться в драку, за его спиной маячил лопоухий Беня. Казалось, он не особо рвется в драку, что совсем не было похоже на молодых отморозков.
Фирс бросился на Виктора по-волчьи, пытаясь сблизиться в одном прыжке. Савченко легко разорвал дистанцию, сделав шаг назад, и тут же рванулся в контратаку, не давая окровавленному Фирсу принять устойчивое положение. Но и отморозок не принимал условий поединка. Агрессивно нанеся несколько спонтанных ударов, он сместился влево, потом еще левее, как будто пытался зайти противнику за спину, и только теперь Виктор раскусил тактику преступника. Фирс не собирался напасть сзади, он просто разворачивал Савченко спиной к вроде бы инертному Бене. Примерно предположив дальнейший ход развития событий, Виктор ударил правой ногой Фирса под коленный сустав и, когда тот припал на ногу, теряя равновесие, ударил второй раз. Но на этот раз удар пришелся неудачно, несильный толчок отбросил урку к стене.
Молниеносно развернувшись к входной двери, Виктор подставил под удар незащищенную спину. Этим и воспользовался Беня. Рванувшись к Савченко, он на ходу выхватил из карману заточку, сделанную из металлической ложки. Похожий на мелкого грызуна, отморозок тем не менее знал, как лучше всего наносить удар заточенным черенком: снизу вверх. Так, чтобы не только вонзить глубоко, но и заодно сделать порез как можно больше.
Виктор в последний момент успел развернуться и перехватить руку с заточкой, до хруста вывернув ее, и тут же рванул на себя уркагана, развернув при этом заточенный черенок ложки вовнутрь. Беня своим щуплым телом сам наскочил на свою же заточку, которая легко прошла между ребрами, погрузившись во всю глубину. Отморозок захрипел и повалился на спину.
– Братан! – неистово крикнул уже вставший на ноги Фирс. Увидев, что произошло с его приятелем, он бросился на обидчика, уже ничего не соображая и ничего не видя перед собой от ярости.
Сокрушительный удар подъемом правой ноги в скулу сбил Фирса с ног, и тот, падая, своей головой разнес и без того треснувший унитаз камерной параши. Удар был настолько сильным, что напрочь вырубил отморозка и в чувство его не могла привести даже льющаяся из унитаза холодная вода.
– Ну, с-сука, ну, с-рука, – шипел пришедший в себя Капитан Морган, переборов боль и смирясь с потерей глаза. – На приемчики мусоровские берешь, падла, я бля буду, если тебя, сука, не загрызу, тварь.
«Ну, давай, давай, Циклоп, нападай», – мысленно подбадривал татуированного Савченко и, когда тот бросился на него, сделал шаг вперед с одновременным уходом влево, тут же выбрасывая вперед правую руку. Тыльная сторона ладони врезалась уголовнику в горло, сбивая тому дыхание. И сразу же Капитана Моргана ударила пятка, швырнув его грудью на кованый угол стола…
Глядя на разбросанные неподвижные окровавленные тела, на собственные разбитые руки, Виктор негромко буркнул:
– Объект «пресс-хата» уничтожен.
Только сейчас в наступившей тишине он услышал множественный топот тяжелых ботинок. Сообразив, что будет дальше, Савченко растер кровь от кулаков по опухшему от двух удачных ударов лицу Фирса и лег недалеко от хрипящего Бени.
Все-таки лучше пару дней перекантоваться в тюремном лазарете, чем в очередной «хате» вновь бороться за жизнь.
Диско-клуб «Мальвина», открывшийся несколько недель назад, еще не успел приесться ловящей кайф публике, и поэтому каждый вечер здесь отбоя от посетителей не было.