Спец экстра-класса
Шрифт:
Заметив перемену в лучшую сторону, Кирилл деловито осведомился:
– Чаю?
– Можно, – уже бодро кивнул головой Николай. – Только заварки не жалей, люблю покрепче. Так сказать, купеческий.
– Сделаем.
После двух чашек крепкого чая Дядя Федор стал чувствовать себя настолько хорошо, что даже решил принять контрастный душ.
Под тугими струями воды бывший морской пехотинец окончательно пришел в себя. Дав согласие на сотрудничество с госбезопасностью, старший сержант рассчитывал, что его включат в состав одной из разведывательно-диверсионных групп ФСБ и оставят для борьбы с террористами в Чечне. Когда его вызвали в Москву и полковник
Несмотря на внутреннее недовольство, Дядя Федор молча впитывал все, что ему преподавал молодой инструктор, понимая, что государство деньги даром не платит. Значит, такое его обучение необходимо.
Закончив мыться, Николай выключил воду и стал растираться длинным банным полотенцем. Когда он выщел из ванной, Кирилл выпроваживал двух девиц, которых они, оказывается, вчера закадрили в ночном клубе «Арлекин». Закрыв за девицами входную дверь, Кирилл внимательно посмотрел на своего великовозрастного ученика и важно произнес:
– Следующая тема наших занятий: «Казино и культура поведения в этих игорных заведениях».
Владимир Христофоров ехал в следственный изолятор Бутырки. Час назад у него состоялась встреча с агентом, офицером из управления СИЗО.
– В общем, неприятность получилась, – удрученно говорил агент, нервно теребя незажженную сигарету. – Сделали все, как было задумано, отправили парня в пресс-хату, я подготовил группу силового прикрытия, чтобы уркаганы не переборщили. Вошел в камеру Уж, он у «шерстяных» за основного, через две минуты врываемся туда, а в камере как медведь покуражился. Все измордованы, в кровище, у Ужа ключица сломана, у Моргана глаз выбит и сломано несколько ребер, у Фирса череп проломленный, не считая десятка выбитых зубов, а Беня собственноручно заточкой легкое пробил.
– А что фигурант? – поинтересовался полковник.
– Несколько ссадин, пара кровоподтеков. Врачи говорят, возможно, сотрясение мозга. Но как тут точно установить? В общем, определили всех в тюремную больничку. Как только подлечатся, «шерстяных» отправят по зонам, там их скорее всего и кончат. Не любят зэки иуд, ох не любят. А наша пресс-хата накрылась медным тазом, фигуранта держат теперь в одиночке, по всему видно, чувствует он себя неплохо.
– Это есть зер гуд, как говорят наши немецкие друзья, – усмехнулся полковник. Стрелок оправдал его надежды.
– А что насчет подкопа в шестом коридоре [7] о котором я докладывал? Ведь скоро закончат и уйдут, – не совсем уверенно проговорил офицер.
– Помню я про подкоп, – кивнул Христофоров, потом, как будто спохватившись, спросил: – Тебе в отпуск когда?
– Думаю, через неделю. Хочу с семьей махнуть к морю, в Геленджик.
– Очень хорошо. – Чекист внимательно посмотрел на агента. – Не затягивай с отпуском, если нужны билеты – сообщи, поможем.
Расстались они довольные друг другом. Агент после суточного дежурства отправился домой отдыхать. Полковник поехал на встречу с фигурантом. Приехав в Бутырку, Христофоров предъявил удостоверение
7
«Шестой коридор», или «Коридор смерти» – так в Бутырке называли блок, где содержались приговоренные к исключительной мере наказания. После моратория – приговоренные к пожизненному заключению.
Быстро оформив необходимые документы, Владимир в сопровождении прапорщика-контролера внутренней службы прошел в помещение для допросов. Сев за стол, полковник вытащил из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку, положил их на угол и принялся ждать.
Через пять минут в помещение ввели Виктора, он был в том же спортивном костюме, что в момент ареста. Одежда была не в лучшем виде, хотя ее хозяин выглядел вполне сносно, несмотря на учиненные два побоища.
В течение минуты они молча глядели друг на друга, как в Средние века перед побоищем рыцари смотрели сквозь решетки своих забрал, оценивая противника.
– Присаживайтесь, – нарушил молчание Христофоров, указывая на привинченный к бетонному полу табурет.
Виктор, пройдя вперед, спокойно уселся на него. Во взгляде молодого человека не было испуга. Где-то в уголках глаз читался вызов с изрядной долей куража. Именно таких бойцов во все времена уважительно называли «сорвиголова». Владимир лишний раз убедился в правильности своего выбора.
– Я не буду отвечать ни на один ваш вопрос, не буду ничего подписывать. И вообще, по закону мне положен адвокат, – не дождавшись начала допроса, заговорил Виктор.
«Уже нашлись учителя, – отметил про себя чекист, поведение арестанта ему тоже нравилось. – Лучшая защита – нападение. Молодец».
Сунув руку во внутренний карман, Владимир вытащил красную корочку удостоверения, где под гербом золотыми буквами было напечатано: «Служба внешней разведки». Продемонстрировав документ, он спокойно произнес:
– Я не собираюсь вас допрашивать, Савченко, ничего интересного вы мне рассказать не сможете. Наше ведомство интересуют другие ваши таланты. – Чекист видел, как изменилось лицо Виктора, когда он назвал его настоящую фамилию.
Услышав ее, Виктор понял, что имеет дело не с милицией и даже не с РУБОПом, за него всерьез взялась разведка. Вот откуда всплыл инкассаторский броневик, вот откуда взялись обвинения в заказных убийствах, его просто обрабатывали.
– Для чего я вам нужен? – задал прямой вопрос бывший разведчик.
– Из Чечни ушел Абдулл Камаль, он же Бабай. Сам знаешь, сколько крови на этом звере. Отпустить такого людоеда – себе дороже. Нужен наемник, способный его уничтожить. – Христофоров не стал юлить. Высказав все сразу, он не только сократил время разговора, но и не стал запутывать парня еще больше. Что могло вызвать у того подозрение в провокации.
Виктор минуту помолчал, глядя на сидящего напротив незнакомца, потом произнес:
– Я должен подумать.
– Разумно, – кивнул Владимир и спросил: – Недели хватит? Больше, к сожалению, я дать не могу, временные ограничения.
– Хватит.
– Тогда через неделю к тебе подойдет наш связник и в случае согласия передаст необходимые инструкции. Мы больше не увидимся, по крайней мере здесь. Почему, думаю, объяснять не стоит.
– Не нужно, – согласился Савченко, поднимаясь со своего места.