Спецагент инквизиции
Шрифт:
– Действительно просто. Можно я попробую?
– Ну, разумеется! Только… вы не обижайтесь, конечно, но в эту игру принято играть на деньги.
– Ах, какие мелочи! – всплеснул руками Иван, производя в голове молниеносный подсчет. У него на кармане было пятьсот золотых, шаров на столе одиннадцать, в лузы влетит как минимум десять, значит, для затравки, сотню можно смело проиграть. Это повысит его шансы за карточными столами, где его примут с распростертыми объятиями. В таких заведениях лохов любят, – только, – внезапно озаботился авантюрист, – я с собой налички взял не
Французы переглянулись. О такой удаче они и не мечтали.
– Ну, разумеется, – расплылся Дюбуа, – мой друг Рошфор с удовольствием сыграет с вами на таких условиях. Более того, вам как новичку мы доверяем право первого удара.
– Вот спасибо!
Ванюша схватил в руки кий на манер топора и занес его над головой.
– Граф! – всполошился Рошфор, – так вы его просто сломаете! Надо бить иначе.
Волнения его были понятны. Штрафные санкции за поломку спортивного инвентаря в этом заведении были просто драконовские, а расплачиваться по правилам должны были все участники игры. Ванюша посмотрел на игроков за другими бильярдными столами.
– А-а-а… – дошло до него, – вон как надо.
Арнольд Монтекристович Бондевито начал вертеть кий в руках, прикидывая как удобнее стукнуть по битку, чтоб хоть один шар из общей кучи сумел залететь в лузу. Он был очень экономный, и спасение даже десяти золотых из заранее мысленно проигранной сотни, (играть в бильярд Ванюша абсолютно не умел), грели его душу.
Джентльмен за его спиной сквозь монокль с любопытством наблюдал за махинациями графа. А тот, внимательно осмотрев острие кия, отрицательно покачал головой, для надежности перевернул его и тупым концом со всей дури шарахнул по битку. Удар был настолько силен, что часть шаров взмыла в воздух и… шлепнулась точно в лузы, остальные начали носиться по зеленому холсту, с треском рикошетя друг о друга, и оставляя на бортах солидные вмятины. А затем, один за другим стали закатываться в те же лузы…
Французы остекленевшими взглядами провожали последний шар, который успел потерять скорость и медленно катился в сторону центральной лузы правого борта.
– Чьерт побери… – пробормотал Рошфор, как только биток вкатился в лузу не задев бортов.
– До чего же любопытная игра… – Ванюша был ошеломлен не меньше французов.
Джентльмен, наблюдавший со стороны за игрой, прекратил шептать заклинания и с любопытством стал ждать дальнейшего развития событий.
– Что ж господа, если мои подсчеты верны с вас сто десять золотых, и можно продолжить, – воспрянувший духом Иван азартно потер руки.
– Одну минуточку мсье.
Французы отошли в сторону и долго потрошили свои карманы, кидая злобные взгляды на удачливого новичка, посылали слуг, чтоб те продали лошадей вместе с упряжью, но наскрести сумели только пятьдесят золотых, которые и выложили перед Иваном на зеленое сукно, вернувшись к бильярдному столу.
– Маленькая неприятность, мсье, – сказал Дюбуа, – это все что у нас при себе есть на данный момент. Остальные шестьдесят…
– Что!!? – возмутился Иван, – вы пригласили
Рошфор побагровел, сдернул с пояса шпагу вместе с ножнами, и протянул ее Ивану.
– Оставляю в качестве залога. Это фамильная драгоценность. Прошу сберечь ее до тех пор, пока я не смогу полностью рассчитаться с вами.
– Гм… а камешки ничего, – одобрительно хмыкнул Ванюша, рассматривая инкрустированную драгоценными камнями рукоять, наполовину обнажил клинок, полюбовался синевой стали, – на вертел пойдет. Буду в камине на ней каплунов жарить.
С этими словами он сунул фамильную шагу Рошфора под мышку, сгреб выигрыш в карман, повернулся к побелевшим от ярости французам спиной, и тут же наткнулся на джентльмена исследовавшего его персону сквозь монокль.
– Граф! – Кинулся к Ванюше с распростертыми объятиями джентльмен, – какими судьбами? Вот не ожидал Арнольд встретить тебя в этом захолустье! Дружище, как давно я тебя не видел!
Джентльмен облобызал оторопевшего Ванюшу в обе щеки. Мимо них к выходу протопали скрипящие от бессильной ярости зубами Рошфор и Дюбуа.
– Э-э-э… папаша, – осторожно попытался освободиться из дружеских объятий Иван, но при его недюжинной силе, результатом «осторожного» освобождения был слетевший с глаза джентльмена монокль. Под ним оказался довольно приличный фингал, и Ванюша сразу узнал своего «друга».
– Шатун? Ты что здесь забыл?
– Ванюша… – разочарованно протянул гусляр Шатун, – неужто я в тебе ошибся, и ты не узнал своего лучшего друга герцога Бекингема?
Ванюша все понял с полуслова.
– Узнаю! – завопил он на всю ресторацию, – узнаю герцога Бекингема! Давно откинулся, братан?
– Тьфу! – не выдержал Шатун, – хоть и докладывали мне, что ты поумнел, но как был ты Иван Дурак, так им и остался.
В отместку за слетевший монокль он так дружески треснул Ивана по плечу, что тот пошатнулся.
– Слышь, мужик, ты чего напрягаешь? – обидевшись, начал наезжать Ванюша, и тоже по «дружески» похлопал Шатуна по плечу.
Как это ни странно, но плечо старого «друга» выдержало, и даже пол под ним не проломился.
– Слышь, придурок, – грустно смотря на детинушку, спросил герцог Бекингем, – задай себе простой вопрос: ты здесь зачем?
Переговоры велись яростные, на напряженных тонах, но шепотом. Для всех присутствующих в ресторации это выглядело как встреча старых друзей, дружески хлопавших друг друга по плечу и шепотом делящихся воспоминаниям о чем-то очень интересном, можно даже сказать интимном.
– За энтим, за самым, – туманно ответил на вопрос Шатуна Иван.
– Так ведь и я за тем же.
– Бабки стрижешь? – настороженно спросил Ванюша.
– Угу.
– Предлагаешь поработать на пару?
– Ты всегда был очень сообразительный Арнольдик.
– Герцог, как я рад встрече! – Ванюша приподнял Шатуна, расцеловал его чисто по-русски троекратно в обе щеки, одновременно шепотом инструктируя нежданно негаданно свалившегося на его голову подельщика, – навар делим пополам… – чмок! – если напаришь зараза… – чмок! – яйца оторву… – чмок!