Спецагент из ниоткуда
Шрифт:
Боровиков бегло просмотрел бумаги, отобрал около десятка листов, а остальные сложил вчетверо и засунул во внутренний карман. Послышался шум двигателя подъезжающей машины. Бледные отсветы лучей фар обозначили контур головы Кремера на фоне окна. Боровиков обернулся, Кремер отпрянул и ничком бросился на пол.
Гул двигателя стих, фары погасли. Судя по звуку шагов, Боровиков спустился вниз навстречу гостю. Были слышны негромкие голоса, слишком далеко, чтобы Кремер мог разобрать, о чем говорят. Он выпрямился и вернулся на наблюдательный пост у окна.
Первым в комнату вошел Данилов,
– Бросьте, – резко сказал Данилов. – К чему? Давайте о деле.
– Давайте, – покладисто согласился Боровиков, налил себе коньяка, поднял рюмку в приветственном жесте и выпил.
– Я спешу, – проговорил Данилов. – Где бумаги?
Боровиков протянул папку:
– Здесь, как вы понимаете, далеко не основное. Недели хватит вашим экспертам, чтобы подтвердить подлинность документов?
– Может быть, и меньше.
– Хорошо. Тогда…
Кремер ударил ногой в балконную дверь с такой силой, что она слетела с верхней петли и закачалась на нижней. Высокие договаривающиеся стороны воззрились на него в полнейшем изумлении, точно увидели бомжа в фешенебельном ресторане. Надо отдать им должное – ни тени испуга не отразилось на их лицах. Данилов даже криво улыбнулся:
– Это еще что такое?
– Сделка не состоится, господа, – сказал Кремер, держа руку в кармане с намеком на пистолет. – Пришел главный покупатель.
Рука Боровикова поползла к дверце шкафа.
– Не двигаться! – прикрикнул Кремер. – Документы сюда. Быстро, Боровиков! Не только то, что в папке. Мне нужно и остальное. То, что у вас во внутреннем кармане пиджака.
– Что?! – взревел Данилов, мгновенно потерявший самообладание. Мысль о том, что его перехитрили, оказалась для него нестерпимой. – Все здесь! Никаких помощников нет! Я мог бы… Боровиков, вы… Вы аферист!
– Ну, вы тоже не рыцарь Круглого стола, – заметил Кремер.
Боровиков медлил.
– Побыстрее!
Нехотя Боровиков полез в карман. Едва ли он намеревался попросту отдать документы, но так или иначе его рука была остановлена громыхнувшим из окружающей тьмы металлическим голосом.
– Говорит полковник Горецкий. Дом окружен. Выходите по одному без оружия с поднятыми руками. Даем вам тридцать секунд, после чего открываем огонь на поражение.
Дальнейшее произошло молниеносно. Данилов схватил со стола литую стеклянную пепельницу и швырнул в лампу. Боровиков рванул из шкафа автомат и в наступившей темноте дал длинную очередь в направлении голоса. Автоматные очереди загрохотали в ответ, оперативники Горецкого стреляли сквозь дощатые стены поверх голов. С пронзительным звоном сыпались выбитые стекла. Одна пуля, рикошетом от крепившего крышу стального профиля, попала в экран телевизора, с гулким хлопком взорвался кинескоп. Лучи мощных фонарей, зажженных внизу, рассеяли мрак в комнате, скрестившись на потолке. Продолжая отстреливаться, Боровиков прыгнул в окно с противоположной от Горецкого стороны.
Стоя на четвереньках, Данилов пытался дотянуться
– Полковник, здесь только Данилов! – крикнул кто-то сверху. – Да и тот неисправный!
– Ищите еще двоих! – бушевал Горецкий. – Ищите, как хлеб ищут!
Лучи фонарей метались вокруг. Кремер повернул голову и засек Боровикова – тот прятался за стволом толстого дерева. Он тоже заметил Кремера и кинулся к перелеску. Кремер помчался за ним.
В перелеске царила тьма, промерзшие ветви деревьев хлестали по лицу. Погоня перекликалась позади, еще слишком близко, но удаляясь; кажется, преследователи взяли неверный азимут. Проклиная темноту, Боровикова, Горецкого и в первую очередь самого себя, Кремер напролом лез через кусты, как медведь.
Заросли неожиданно оборвались, и Кремер очутился на обширной поляне, чуть освещенной отсветами со стороны дороги, где горели редкие фонари. Шум погони стих, и это могло означать одно из двух: либо они заблудились, либо скрытно подбираются поближе. Кремер до боли в глазах всматривался в окружающий кустарник, стараясь засечь движение, напрягал слух, но без успеха. Боровиков как сквозь землю провалился.
20
– Боровиков! – негромко позвал Кремер. – Боровиков, мы можем договориться. Данилов убит, а у меня хорошее предложение. Боровиков, отзовитесь! За границу вам теперь хода нет, только я могу помочь вам! Я спас бумаги!
Тихий шорох послышался за спиной. Кремер обернулся. Далекий отсвет намечал контур массивной фигуры, тускло поблескивал нацеленный на Кремера ствол автомата.
– Кто вы такой? – хрипло спросил Боровиков. – Чего вы хотите?
– Я работаю на ЦРУ, – сымпровизировал Кремер, – у меня большие возможности… Американцы заинтересованы в документах и в вас. Отдайте бумаги, и я вывезу вас из России.
Боровиков приглушенно засмеялся:
– В документах – может быть, но во мне? С какой стати?
– Господи, вот несчастье… Сейчас вам объяснять?
– У меня другое предложение, – зловеще произнес Боровиков. – Сейчас я вас убью, заберу и те бумаги, что у вас, и стану выпутываться самостоятельно. Без вас у меня есть шанс, с вами – никакого.
Нельзя было не признать его правоту… Кремер попробовал воззвать к здравому смыслу.
– Не вздумайте открыть стрельбу, вас мигом сцапают…
– Точно, – усмехнулся Боровиков.
Он отбросил автомат, и в его руках появилось нечто узкое, продолговатое, справедливо показавшееся Кремеру десантной финкой. Расстояние между ними составляло не более двух метров. Никто не решался напасть первым, хотя объективно у Боровикова было меньше причин для колебаний. Если бы Кремер держал пари на этот поединок, однозначно поставил бы на своего противника. Он выше, тяжелее, тренированнее, к тому же вооружен. Правда, Кремер надеялся, что он менее подвижен. Можно было закричать, привлечь внимание погони… Но Кремеру нужны документы. Сейчас.